Вера стала выставлять на стол тарелки, старательно не поднимая глаз, министр молчал, странная атмосфера глобальной расслабленности и лёгкого напряжения становилась всё плотнее. Наконец Вера подала чай и села напротив министра, осторожно подняла глаза и встретила его взгляд, чуть виноватый и очень тёплый. Настолько тёплый, что память о напряжении куда-то пропала, Вера улыбнулась и чуть слышно шепнула:
— Приятного.
— Спасибо. Вам тоже.
Они взяли чашки, в тишине было слышно шум ветра за окном, никто ничего не говорил, Вера осторожно смотрела на руки министра Шена, он смотрел в чашку.
«Такое ощущение, как будто у нас что-то было.»
Вера по привычке попыталась отогнать эту мысль, но поняла, что не хочет, и позволила ей безобразничать в своей голове. Мысль тут же дорисовала в воображаемую картинку пару царапин на голых плечах министра и маленький засос на шее. Вера улыбнулась шире и тут же прикусила губу, опуская глаза.
«Хватит, это и так уже слишком круто.»
Ну почему же хватит?
Нахальная мысль с дерзким хохотом обстреляла Веру картинками о происхождении царапин и засосов, а едва отогнав эти видения, она представила министра Шена, выходящего из ванной с шутливо-укоризненной физиономией, он указал пальцем на засос на своей шее и пробурчал: «Оно само, да? А у меня сегодня, между прочим, совет министров, вы представляете, как на меня там будут смотреть?»
— О чём вы думаете? — со смешком спросил министр, Вера резко сделала самое платоническое в мире лицо и спросила:
— А когда совет министров?
— Сегодня. — Он удивлённо приподнял брови, — откуда вы знаете?
— Просто пришло в голову, — смутилась Вера, министр поражённо выдохнул, поставил чашку, Вера опять подняла взгляд, они на секунду встретились глазами, она смутилась ещё сильнее и пробурчала: — Я не читаю мысли!
— Я это мысленно спросил, — вздохнул министр.
Вера прикусила губу и опустила голову, стала вертеть в пальцах чашку. Министр тихо рассмеялся и несерьёзным тоном пробурчал:
— Совет министров заканчивается где-то в шесть-восемь вечера. И прихожу я с него злой, раздражённый и малоприятный в общении. И злой. И раздражённый.
— Приходите, — медленно кивнула Вера и подняла глаза, улыбаясь смущённому, но довольному министру. — Узнаем друг о друге много нового, обсудим политику партии и съедим всё, что я вчера приготовила. Или позавчера, я уже заблудилась во времени, если честно.
— Вам надо поспать, — виновато улыбнулся министр.
— Это пункт первый моих планов на сегодня, — рассмеялась Вера.
— Вы вообще не ложились? — неверяще спросил он, она иронично пожала плечами:
— Кто-то же должен вас охранять.
Он изобразил укоризненный взгляд, Вера по-собачьи высунула язык, шумно дыша, министра прыснул и закрыл лицо руками, бормоча:
— Не делайте так.
— Вам же нравится, — хихикнула Вера, он зарычал и взлохматил волосы:
— С вами невозможно разговаривать!
— А по-моему, у вас отлично получалось, даже во сне. Мне даже жаль, что я не увижу ваше лицо, когда вы будете слушать запись своих ночных откровений.
— Издеваетесь? — обречённо вздохнул министр, Вера прищурила один глаз:
— Чуть-чуть.
Он вздохнул, подпёр щеку ладонью и заглянул Вере в глаза…
— Господин?
…они оба горько рассмеялись и опустили глаза, в кухню заглянул Двейн, поклонился:
— Господин, вам прислали план…
— Не надо, — поднял ладонь министр, отмахнулся и поморщился, — оставь там… где-нибудь.
— Вас ждёт… — опять начал Двейн, министр перебил:
— Подождёт. Расслабься, — улыбнулся и протянул Двейну оладушек, — на, попробуй, перестань суетиться на минуту, оцени вкус жизни.
Двейн посмотрел на Веру, на министра, взял оладушек и чуть улыбнулся:
— Вы отдаёте мне свою еду?
— От сердца отрываю, — с придыханием ответил министр.
— Сегодня праздник? — издевательски удивился Двейн.
— Я просто добрый, когда высплюсь.
— На моей памяти это третий раз, — двинул бровями парень и сунул оладушек в рот, министр фыркнул:
— Это потому, что мне постоянно кто-то мешает спать.
— Я и сегодня пытался, честно, но мне не удалось, — Двейн облизал пальцы, вздохнул, — вкусно. Можно ещё?
— Нет, — буркнул министр.
— Недолго музыка играла, — философски пожал плечами Двейн и пошёл мыть руки. — Ладно, не буду мешать вам наслаждаться «вкусом жизни»… но помните, что там, в реальном мире, к вам уже очередь выстроилась.
— Ты всё портишь, — погрозил пальцем министр, Двейн особенно низко поклонился, при этом издевательски разводя руками:
— Господин.
Выпрямился и ушёл. Министр притворно вздохнул, посмотрел на оладушек в руке и неверяще переспросил:
— Третий раз?
— Жадина, — шутливо буркнула Вера.
— Есть такой грех, — кивнул министр, быстро допил чай и встал: — К сожалению, мне действительно пора, за тринадцать часов сна приходится платить. Не вставайте, мне ещё одеваться. Я скоро.
Он ушёл в спальню, Вера осталась засыпать за столом, прислушиваясь к его шагам, допила чай и стала убирать посуду. Министр появился в дверях через минуту, причёсанный, серьёзный и застёгнутый на все пуговицы, сочувственно посмотрел на Веру и виновато улыбнулся:
— Ложитесь спать, я разбужу вас вечером.
