Вера опустила глаза, пытаясь не показать, что её радость по совсем другому поводу. Едва войдя, она шумно плюхнулась на кровать и устроилась поудобнее, улыбаясь самой бессовестной улыбкой в мире, министр наигранно нахмурился и изобразил высокомерную укоризну:
— Ох уж эта современная молодёжь!
Вера закатила глаза и объявила:
— Дедуля-мод «ON».
Он тихо рассмеялся и снял пиджак, бросил на кровать. Открыл шкаф и взял с вешалки самый тёмный костюм, положил рядом. Стал расстёгивать рубашку, глядя в сторону и сдерживая улыбку, потом посмотрел в глаза Вере и слегка виновато сказал:
— Не пугайтесь.
Она подтянула колени к груди и шутливо пробурчала:
— В прошлый раз после «не пугайтесь» вы меня здорово испугали.
— Но ведь ничего страшного не случилось, — с ухмылкой ответил он.
— Конечно, — иронично кивнула она, — Артура немного на стрессоустойчивость проверили и всё, делов-то.
Он промолчал, снял рубашку с безрукавкой и Вера ахнула, увидев с десяток впечатляющих синяков, сочувственно нахмурилась и выдохнула:
— Нефигово так вас Двейн отпинал.
— Они меня втроём пинали, Двейн, Артур и Эрик. — Министр хищно улыбнулся Вере, расстёгивая пояс, — Артур ночует в лазарете, но утром будет в порядке, Эрик на пару дней неходячий, Двейн слегка хромает, но работать в состоянии. А у меня всё к обеду сойдёт.
Вера криво улыбнулась и отвернулась.
— Вы их всё время на тренировках так ушатываете, или это особый случай, в наказание за грехи?
Он невесело фыркнул, постоял молча, потом отложил одежду и сел на кровать, она подняла глаза, поймала его усталый взгляд и тут же отвела.
— Вера, я тренирую спецгруппу. Это не клуб по интересам и не школа танцев, здесь учатся убивать. Тренировки должны проходить в условиях не просто приближённых к боевым, а так, чтобы после этих тренировок бой воспринимался как «хвала богам, сегодня не будет тренировки». Меня так учили и я так учу. И это работает. И я их не наказываю, я просто уделяю им больше внимания, лишая возможности филонить, Артур этим часто грешит, потому и толстеет. А Эрик даже рад, что я с ним тренируюсь, потому что способен оценить положительные стороны. И в полную силу я их всё равно никогда не бью, не доросли ещё.
Вера не смогла сдержать улыбку, последнее заявление прозвучало до ужаса самодовольно, она кусала губы и прятала глаза от министра. Он оделся, завязал пояс, Вера посмотрела на невышитый кончик и отвернулась, он сделал вид, что не заметил.
Она чуть сильнее опёрлась на подушку и услышала, как в глубине шелестит бумага, вспомнила свой корабль и улыбнулась увереннее.
«Я всё же найду способ вас порадовать, несмотря ни на что.»
Он что-то заметил в её лице, вопросительно приподнял брови, она сделала невинные глаза и замотала головой — «ничего, вам показалось». Он изобразил лицом: «не верю, но настаивать не буду, дело ваше», убрал вещи в шкаф, пригладил костюм и посмотрел на часы.
— Всё, пора. Желайте мне удачи и ложитесь спать.
— Пойдём, — она встала и проводила его до портала, стараясь не облизывать взглядом его спину и плечи, подчёркнутые костюмом так, что не облизывать было очень сложно. Они остановились у портала, Вера улыбнулась и объявила: — Удачи, огромной и бескрайней.
— Спасибо, — ехидно приподнял брови он, усмехнулся, понизил голос: — Приятных снов, подробных и содержательных.
— Было бы очень здорово, — со значением прошептала Вера.
Он улыбнулся ещё довольнее, изобразил ироничную пародию на поклон и ушёл.
Вера крутанулась на каблуке и разгильдяйской походкой попрыгала спать, на ходу расстёгивая рубашку. Перед глазами стояли синяки министра Шена, Вера изо всех сил надеялась, что во сне будет лечить его полностью.
Ей снился судостроительный музей.
Старый дядечка-экскурсовод звучным голосом представлял экспонаты, с гордостью выстреливая даты, громкие фамилии и красивые имена знаменитых кораблей. Вера слушала, раскрыв рот, рядом подружка комментировала шёпотом, иногда вставляя своё «мы туда ещё сходим» и «мы там были, помнишь?».
Она помнила. Точнее, знала, но забыла. А ведь это было так важно…
Едва продрав глаза, она вскочила, накинула рубашку и бросилась в библиотеку, схватила карандаш и дрожащими руками стала писать всё подряд, разграничивая блоки информации кривыми полосами и росчерками. Она помнила, хоть что-то, но сохранилось в памяти с тех пор, а сейчас всплыло. И она была рада этому сну даже больше, чем если бы ей приснился министр — реальный подарок важнее, чем приятные сны.
Она чертила без линейки, криво-косо, лишь бы быстрее, только линии корпусов выводила тщательно, по клеточкам, рука дрожала от напряжения.
В какой-то момент рядом раздалось неуверенное покашливание и голос Лики:
— Госпожа Вероника, меня прислали…
— Подожди, — скомандовала Вера, не поднимая глаз от чертежа, — присядь, это может затянуться.
Лика повздыхала, но ничего не сказала. Вера опять погрузилась в изливание своих снов на бумагу, когда Лика опять подала голос:
— Госпожа, время…
— Я занята.
Лика надолго замолчала, потом пролепетала несчастным голосом:
— Госпожа, может быть, я начну делать причёску? Времени совсем нет.
