— Хуже. Кончились танкетки. — От Джона скрывать правду не имело смысла — все равно рано или поздно придется рассказывать, чтобы выслушать настоящий мужской совет. Эти советы временами сильно Кайли помогали. — Банкрот.
Джон приподнял тонкие брови.
— Вот как!
— Вот так, — мрачно сказала Кайли, обнимая ладонями холодный запотевший стакан. В кафе было жарко, а трогать стакан приятно. — Допродавались.
— Этого следовало ожидать. Ваш шеф совершенно не умеет вести дела.
— Он не любит торговать черными стульями. Это точно.
— И что ты намерена делать?
— Не знаю. Вряд ли нас всех выгонят вот так сразу. Отработаю еще какое-то время. А вообще-то ты оторвал меня от рассылки резюме.
— Ну извини, — сказал Джон, совсем не извиняясь. — Может, что ни делается, все к лучшему.
— К лучшему? О, отличное мнение. Теперь надо заново искать работу, а у мамы туча обследований в следующем месяце. И лекарства. Ты знаешь, какие сейчас цены на лекарства? Вообще-то на дворе мировой экономический кризис, если ты не заметил.
— Могу только догадываться, сколько стоит нынче лечение. Но я не шучу, Кайли. Я тебя за этим и позвал.
— Чтобы я рассказала тебе про банкротство?
— Чтобы предложить тебе работу.
Она недоверчиво уставилась на Джона.
— С чего бы это?
— Друзья должны помогать друг другу, так? Вот я и хочу тебе помочь.
— Но ты же не знал, что меня завтра уволят.
— Я надеялся, что ты согласишься на предложение получше, чем эта ваша персиковая фирма.
— Она не персиковая, — зачем-то уточнила Кайли, — это слишком консервативный цвет…
Впереди забрезжила надежда.
— А что за работа?
— Ничего такого, с чем бы ты не могла справиться. Компания называется «Лаванда».
— Никогда не слышала о ней.
— Это наши конкуренты.
— Погоди, я не улавливаю логики. Ты хочешь, чтобы я устроилась на работу к вашим конкурентам? Кем?
— Секретарем вице-президента. Там сейчас открылась вакансия.
— Меня могут не взять. У меня не такой впечатляющий послужной список.
— Тебя порекомендуют.
— Кто? Что за загадки, Джон?
Он вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Слушай, мы друг друга знаем много лет, так что не буду ходить вокруг да около, к тому же у тебя всего полчаса. Тебе нужна работа, а мне информация. Устроишься, осмотришься, потом подбросишь мне немного сведений, что там у них идет да как. Какие сделки заключаются, о чем говорят на совещаниях… В сейфах шарить не придется, не бойся. Ничего незаконного.
— Джон, — пробормотала Кайли, — но это уже незаконно.
Она сидела и смотрела на его чугь раскосые глаза, на морщинку у верхней губы, на волосы, аккуратно зачесанные назад. Привычный, знакомый до последней черточки Джон. Друг до гроба.
— Это называется промышленный шпионаж! — продолжила Кайли уже более напористо.
— Тише! — зашипел на нее Джон и замахал руками, как ветряная мельница крыльями — на Дон Кихота. — Не кричи на все кафе. Ну шпионаж. Но мне это правда нужно. Меня сделали топ-менеджером, и если я притоплю «Лаванду», то погладят по голове. Они уводят сделки у нас из-под носа. Хочу отплатить им той же монетой.
— Джон, это действительно незаконно.
— Ну и что? Капельку незаконно, только и всего. Подумаешь, сболтнула в разговоре приятелю, о чем трепались начальники на брифинге!
— Ты представляешь, что со мной сделают, если узнают?
— Никто ничего не узнает. К тому же я не прошу тебя заниматься этим вечно. Так, пара сделок, и этого хватит.
— Джон…
— Кайли, тут думать нечего. Или соглашайся, или нет. К тому же зарплата там хорошая.
Он назвал сумму.
Да, но…
— Подумай о матери, — сказал Джон жестко, глядя ей в глаза.
Да, он прав, черт побери. Подумай о матери, Кайли Уильямс. О матери, у которой очень больное сердце. О матери, за которую ты жизнь отдашь, не только шпионажем займешься. Операцию нужно провести чем скорее, тем лучше. Мама говорила, что может в каждую минуту найтись подходящий донор… Она и в платной программе состояла, на всякий случай. На всякий. На такой вот.
Кайли покачала головой.
— Мне надо подумать. До утра.
— Ладно, — кивнул Джон, — до утра. Но не затягивай.
— Куда мне затягивать, зачем? — усмехнулась Кайли и встала. — Я пойду, пожалуй.
— Эй, ты пиво не допила.
— И хорошо. Для таких решений нужна трезвая голова.
Она шла домой медленно, переходя из одного освещенного отрезка улицы в другой. Фонари светили тускло — видать, чтобы добавить еще переживаний к осенней депрессии.
Джон прав, выхода у меня нет, думала Кайли. Какой тут выход? Изложенное быстро и четко, и так легко, предложение старого приятеля ужасало. И вместе с тем… вместе с тем, Джон сказал: шарить в сейфах не придется. Просто пересказать несколько разговоров… И все равно это кошмар.
Кайли гордилась тем, что всегда поступала честно. Не обманывала, не придумывала преступных схем, вообще была паинькой. Может, это ее и подводит в жизни. Может, если бы она была оборотистой, как Джон Ходжез, то давно сделала бы карьеру и не думала, где взять денег на мамино лечение, на выплату кредита, на новые ботинки… А сейчас придется думать. И решать — поступить нехорошо и спасти матери жизнь, или…
