Петляя по подлеску, к вечеру дорожка вывела парня к окраине леса, который утыкался в крутой обрыв, нисходящий к берегу спокойной реки шириной не меньше полутора сотен ярдов. Здесь тропа изгибалась и шла вдоль берега вниз по холму, снова поднималась вверх и скрывалась на линии горизонта, где зоркий глаз мог подметить редкие верхушки тонких деревьев, похожие на торчащие из далёких холмов колья.
Когда Алан, тяжело дыша, преодолел очередной долгий подъем и мешком свалился на траву, небо вновь заполонили неописуемой красоты узоры, но восхищаться ими парень уже не мог: в желудке не просто тянуло, а ощутимо покалывало. Скончаться от голода решительно не хотелось, особенно после осознания факта, что прошли почти сутки, а «сон» так и продолжал оставаться суровой реальностью. Алан тяжело поднял голову, чтобы одним глазом посмотреть на бесконечную тропинку — и едва не поперхнулся воздухом: не более чем в полумиле над изгибающимся водным потоком мирно покачивался подвесной мост, конструкция, несомненно, ручной работы.
«Строить мост вдалеке от цивилизации явно нет смысла», — обнадежил себя Алан и, кое-как подобрав себя с земли, побрёл, слегка пошатываясь, по склону, стараясь удержаться от падения. По пути к мосту он еще раз попил на берегу реки, вымочив сапоги в воде, которая, к счастью, оказалась достаточно тёплой, справил нужду у одинокого кустика с соцветиями в форме четырехлистного клевера и поспешил дальше.
Мост на вид казался достаточно надежным: прочные обработанные доски, будто потемневшие от времени, были связаны с толстыми плетёными канатами по обеим сторонам, а от падения предостерегало подобие перил, аналогично собранных из отесанных брёвен и соединенных веревками потоньше. Держась за них, Алан неуверенно шагнул на мост, и тот мягко покачнулся, словно убаюкивая путника. Шириной он был почти в два ярда, поэтому идти, держась за оба веревочных ограждения, было невозможно. Алан старался двигаться ближе к центру, чтобы компенсировать баланс моста, и вскоре добрался до другого берега. Возле толстых брёвен, вкопанных в землю, к которым крепились несущие канаты, завязанные хитрыми узлами, стояла незамысловатая табличка из двух соединенных друг с другом тонких дощечек в форме дорожного указателя. На ней аккуратным почерком были вырезаны незнакомые Алану многоугольные символы, однако после непродолжительного всматривания в надпись смысл написанного, словно по наитию, сам всплыл в сознании: «деревня Клэрмо — 537 шагов».
В реальном мире вопрос того, как Попаданцы в иное измерение находят общий язык с тамошним населением, не раз поднимался в среде писателей, и некоторые обыгрывали его довольно творчески: их герои оказывались незнакомы с местным языком, что создавало множество забавных и не очень казусов. Большинство же этим не заморачивалось, отдавая предпочтение проработке других, более важных вопросов. И Алан относил себя к этой части творцов. Он искренне восхищался профессором Толкином, который разработал для своего мира язык каждой расы, но сам Алан был никакущим лингвистом: даже в школе он так и не сумел нормально освоить немецкий и французский, а по окончании обучения и вовсе забыл все, что успел выучить.
«Окей, понять надписи я могу. А как насчёт писать и разговаривать?»
Вопрос этот крутился в голове, но тянущая боль в животе расставила акценты по местам, и Алан поспешил в сторону, куда указывала табличка.
Поднявшись на еще один небольшой холм, парень остановился. Примерно в полусотне ярдов тропинка, спускаясь вниз, переходила в более широкую грунтовую дорогу, которую с двух сторон облепили низкие домики из деревянных брёвен, покрытые односкатными соломенными крышами, из которых торчали кривенькие каменные трубы, чем-то похожие на таковые в родной деревне. Правда, в отличие от нее, здесь дома жителей не огораживались заборами. Вместо этого саму деревню окружал невысокий, но выглядящий внушительно частокол с крепкими воротами из обтёсанных досок, закрепленных железной фурнитурой — массивными петлями, которые было видно даже с холма. В небольших окошках тут и там виднелись крохотные огоньки мягкого жёлтого цвета, танцующие, будто живые.
— Ну, вот и посмотрим, как тут устроены языковые барьеры, — вздохнул Алан и медленно двинулся в сторону первой встреченной им цивилизации.
Деревушка встретила Алана ночной тишиной, время от времени разрываемой едва слышимым стрекотанием насекомых, шёпотом травы и отдалёнными звуками, похожими на мычание коров, но более хриплое и гортанное. Людей на улице не было, и Алан медленно прошелся вдоль дороги, оглядываясь в поисках хотя бы одного путника. Стучаться в дома ему было откровенно страшновато, но живот протестующе урчал и требовал спасения в виде сытного ужина. Правда, ни вещей для обмена, ни денег у Алана с собой не было, и единственное, что мог предложить местным голодный и усталый путник — это свою помощь.