Конечно не обязана сидеть дома и наверное, заслужила, только меня это не устраивало.
Я тогда впервые понял, что Карина — это солнце. Красивая яркая звезда, которая для всех и которую не сделать только своей. Солнце не сможет светить только для одного, что ты для этого не делай…
Я не мог дать Карине то, что она хотела и в том количестве, в котором она хотела, а она не была готова согласиться на меньшее. И я отменил свадьбу.
Только слова “каждой женщине это нужно” плотно засели в голове. И проблемы, навалившиеся на фирму отца, вынуждающие меня торчать в офисе сутками, выкручивали по живому от тупого ожидания — еще немного и Юле это тоже надоест. Думал, что поехал крышей, когда вместо разноса за то, что не приехал к ней, как обещал, она сама приехала в офис и привезла кофе. В тот момент окончательно осознал, что отпускать ее нельзя.
Оказалось, что стакан кофе и нежные женские пальчики, мягко путающиеся в твоих волосах — это все, что нужно для того, чтобы сворачивать горы.
Только сейчас понял, что это он, тот момент, когда я окончательно и бесповоротно пропал в этой женщине.
Как оказалось мало нужно для счастья — просто понимание и поддержка. И как на них легко взлететь, словно за спиной появились мощные крылья и так же легко разбиться от одной фразы — “Бросай свою обожаемую Аришу Антон, и возвращайся ко мне”.
— А когда ты попросила поговорить, — усмехнулся, заканчивая свой рассказ, — так и представлял, что скажешь “ты мало уделяешь мне внимания, а женщинам оно так нужно”. Туда же плюсом наложились и ревность, и якобы доказательства твоей виновности в сливе информации… Прости меня.
И только сейчас понял, что Юля смотрела куда-то сквозь меня. Сцепил руки у нее на пояснице прижимая к себе ближе, но она не среагировала.
— Юль, я не ищу себе оправданий, да и быть их не может. И я не хотел тебя обижать. Просто так боялся потерять, что сам же и прогнал. Я потерял три года, которые мог бы провести рядом с тобой и поверь, я усвоил этот урок. Еще тогда понял, какую глупость сделал, но когда увидел тебя с племянницей на руках… на ее месте могла бы быть наша девочка. Я до одури хочу увидеть нашу с тобой дочь, — шепнул, наклонившись к самому ее ушку с удовольствием наблюдая, как по ее рукам побежали табуны мурашек.
А она все молчала. Думала и я ее понимал. Есть о чем. Осмыслить, понять и… принять. С каждой минутой ожидание становилось все тяжелее.
— Я не представляю, как оно все будет, — наконец подняла на меня свои подернутые дымкой глаза.
А мне чертовски понравилось ее это “как оно все будет”. Это ли не согласие?
Она дает шанс. Шанс же?
— Ну, точно не просто, — вздохнул прислонившись лбом к ее лбу, глаза в глаза. Врать и обещать небо в алмазах прямо здесь и сейчас, глупо, — Юль, я не хочу обманывать, я не ангел, есть вопросы в которых я не буду спрашивать, а буду делать и моя работа… командировки… это никуда не денется. Но, Юль, такую глупость, как в прошлый раз больше не совершу. Никогда больше не прогоню и не отвернусь. Я люблю тебя и это не пустой звук — просто поверь.
И я сам не понял, уговариваю ее быть со мной или отговариваю, но хотел чтобы она понимала к чему быть готовой.
— Что сказать, — вздохнула, когда я уже не надеялся услышать ответ и ее взгляд стал осмысленным. Улыбнулась. Теплая волна затопила меня всего с ног до головы, — Тебе придется смирится с неусыпным контролем моего отца. Готов?
— Ко всему готов рядом с тобой… — выдохнул и впился в ее губы, обезумев от радости и любви к этой женщине.
**********
Юля.
— Дочь, я так понимаю, ты простила? — я сидела в родительском доме на веранде с отцом.
Официальное знакомство Саши, как моего жениха — на меньшее он был не согласен — с моей семьей, больше напоминало допрос. Случилось оно правда только через полторы недели, после благотворительного вечера. Все это время мы сидела безвылазно в квартире — разговаривали, дурачились… знакомились заново.
Первым на экзекуцию к папе ходил Саша, а вот теперь, моя очередь.
— Да, пап, простила, — кивнула, расплываясь в счастливой улыбке.
— Уверена?
Уверена.
Кто-то порадуется за нас. Кто-то скажет глупость. А я? А я просто готова рискнуть.
