До конца вечера я старался не смотреть в сторону сладкой парочки, было противно. Тем более не хотелось портить настроение девчонкам, которые собрались тут ради меня.
На входе в дамскую комнату неожиданно столкнулись с ней. Имя не помню, так что просто Она. Девушка прошла к зеркалу, поправила смазанную яркую помаду, обдав меня запахом сладких шлейфовых духов. На меня посмотрела с любопытством… было видно, она знает, кто я.
У них с мужем есть ребёнок, помню Демид говорил — мальчик. Получается она здесь, а муж с ребёнком где-то там. Как только ей совесть позволяет творить такое? Неужели оно того стоит? Почему? От скуки? По большой любви?
Выхожу из дамской комнаты так и не сказав ей ни слова. Мне кажется что бы я ни сказала, будет бессмысленно.
Попрощавшись с девчонками у ресторана, пешком иду вдоль Невы. Я люблю свой город, он невероятно красивый.
Многочисленные туристы со мной согласны. Они гуляют по набережным, пьют шампанское, с нетерпением ждут разведения мостов. Съезжаются к нам изо всей страны, даже из-за границы приезжают.
А я неожиданно чувствую, что хочу уехать. От Демида, с которым периодически сталкиваюсь, от мамы, да простит она меня, которая душит своим мнением. Меня здесь ничего не держит — жилье съемное, работа временная.
Я могла бы легко начать в новом месте. Если и выбирать время на судьбоносного решения — так это сейчас.
Тамише найду хороший садик, она встретит новых друзей. С отцом, который теперь о нас даже не вспомнит, нигде не пересечется случайно.
Дома тишина. Тамила в кроватке спит в обнимку с подаренным ей Тимом плюшевым зайцем, рядом целая стопка сказок. Тяжело Тоне пришлось.
Сама подруга находится на кухне, пьет кофе, хрустит сушками. Взгляд тоскливо — задумчивый, устремленный в окно. Там потихоньку начинает накрапывать дождик. Он спешит напомнить нам, что вообще-то мы в Питере, так что пора возвращаться к привычной погоде.
— Привет, — присаживаюсь напротив нее, беру из пачки круглую сушку, верчу ее в пальцах, — я решила уехать.
— И правильно, — после некоторого молчания отвечает, — я бы тоже уехала, — она прикрывает глаза, — а ты почему?
— Опять на Демида наткнулась. Он был с новой пассией — женой своего начальника, представляешь… Дома жена с новорожденным, а он по бабам замужним.
— Надька получила свой бумеранг, — Тоня отпивает крепкий кофе, морщится.
— Я не радуюсь, — опускаю глаза, — пусть я дура и все такое, но не могу. Себя вспоминаю на ее месте. Когда Тами появилась, он часто на работе засиживался, на встречи деловые поздние ездил, голову мне дурил, — неожиданно к горлу подкатывает ком, слезы катятся. Давно было, а застарелая обида все не отпускает. Сколько я тогда выплакала, бесконечно подозревая, что у Демида кто-то появился и при этом уговаривая себя, что он не смог бы мне изменить. Он любит, просто сложно ему сейчас, поэтому весь в работе, — это так больно.
— Добрая, ты Кать, за это тебя и люблю. Буду скучать.
— Я тоже, — дрожащей ладонью стираю слезы на щеке, — осталось придумать куда ехать, найти себе работу, сад для Тамиши, перевезти вещи.
— Ерунда. Ты сначала матери своей скажи, — Тоня взрывается мрачным смехом.
— Есть соблазн переехать и сообщить ей по телефону.
Конечно, так я не сделаю, неправильно это. Но я представляю сколько всего мне мама выскажет.
— Главное не тяни, а то застрянешь.
— Ты права. Кстати, а ты почему уехать хочешь?
— Нос Андрея надоел разбитый, Евсей, цветы достали, которые тот таинственный придурок шлет до сих пор. Вот честно, сколько можно? Нравлюсь я ему — пусть придет. Кошки — мышки достали.
— Согласна, а его никак не вычислить?
— Попросила у знакомого мента пробить доставку цветов, — Тоня поднялась на ноги, потянулась всем телом, — надеюсь, твоя теория про миллионера с БДСМ-наклонностями найдет свое подтверждение. Мне встряска не повредит.
— Держу за тебя кулачки.
Я проводила Тоню на работу, а сама снова засела на кухне. Сон не шел совсем. В голове крутились мысли о Демиде, маме, Тамише, которой нужно будет очень много объяснить. Но решимость моя нарастала с каждой минутой.
Я хочу уехать.
Пусть даже кто-то решит, что это трусливый побег от проблем.
Телефон на столе завибрировал, на экране появилось имя Тимофея.
— Привет.
Улыбаюсь, услышав его голос.
— Привет.
— Хочу тебя увидеть.
Ему тоже придется рассказать о своих планах. Кто знает, может мой отъезд станет концом и наших отношений.
— Я завтра утром в девять буду у Ангелины, можно после.
— Обязательно подъеду.
Позирование Ангелине занимает в этот раз полтора часа. Встреча третья, будет ещё две.
Это странно, но мне нравится процесс обнажения. Он как своеобразная терапия для меня.
Вечно застенчивая, затянутая в рамки, я вынуждена раскрываться, показывать свое обнажённое тело.
Оно неидеальное, грудь после кормления не такая высокая, как в юности, есть растяжки на бедрах. Это стресс, я даже предложила Ангелине замазать их тональником, слишком на ярком дневном свету они видны.
