Впрочем, сейчас я «питаюсь», ибо получил гонорар за «Хуренито». Учитель и после смерти поддерживает своего недостойного ученика.
Роман мой кончен, и я теперь диктую его машинистке. Это много трудней, чем писать.
Весной собираюсь к вам. Напиши, стоит ли мне ехать — Волга — Урал — Сибирь? Мыслимо ли, по твоим впечатлениям, там устройство вечеров или лекций, которые оплачивали бы поездку?
Недавно в здешнем представительстве был прием в честь Чичерина[1147]. Я получил приглашение с пометкой «tenue de soiree»[1148]. И я… взял напрокат смокинг. Ты видишь меня?
И ты все еще не хочешь писать высокопатриотической и высококоммунистической прозы? Зверь!
Выслал тебе 2 книги для переводов.
Не забывай меня!
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С. 263–264. Подлинник — РНБ ОР.
<Из Парижа в Ленинград,> 30/12 <1925>
Дорогая! Ты тот «ангел», что (если Главлит позволит) будет помахивать крылышками в эпиграфе моего нового романа («и ангелы-хранители беседуют с детьми»), — не думай, однако, что я Кугеля[1149] или даже Ионова воображаю себе младенцами!
Пожалуйста, бди, чтобы газета выслала 60 рублей[1150], не только изустно. Сообщи результаты разговоров о «Кафэ» и о «Рваче».
В марте я, по всей вероятности, двинусь на восток, и, таким образом, мы вскоре увидимся.
Напиши, изменилось ли ко мне отношение за последний год: 1) в сферах, 2) среди читателей (или «публики»)? Хочу учесть это всячески.
Здесь все то же — то есть фантомы, etrennes[1151], каштаны и очаровательное небытие.
Желаю тебе вдоволь суеверно и трогательно отнестись к некоторым календарным феноменам, хотя бы к Новому году и традиционно тебя целую,
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С 264–265. Подлинник — РНБ ОР.
<В Париже, 1925–1926>
64, av. du Maine
Дорогой друг,
я прошу Вас о свидании со мной. Речь идет об аккредитации и о деле. Пожалуйста, назначьте мне свидание как можно скорее.
Впервые — Памятники культуры. Новые открытия. 1996. М., 1998. С. 76. Подлинник — Музей Пикассо (Париж).
Датировка неопределенна, ибо ИЭ проживал на авеню дю Мэн с 7 февраля 1925 по 27 октября 1926 г. Возможно, в письме речь идет об аккредитации на Парижской международной выставке декоративного искусства (тогда его следует датировать маем 1925 г.).
<Из Парижа в Ленинград,> 12/1 <1926>
Дорогая,
спасибо за все пожелания. Врагов у меня, увы, столь много, что постройка дворцов станет не только государственным, но всеевропейским делом. Обойдемся же простым «тьфу» и перейдем к дальнейшему. Хотя бы — я стал элегантен (после знаменитого приема), часто бреюсь и вежливо улыбаюсь. Как ты видишь, я хорошо чувствую современность.
С Есениным здесь нечто однородное — люди, вчера его травившие, сегодня бьют кулаками в грудь: «Национальный поэт»[1152]. (Раньше не замечали.) Скажи мне, что это за народ, способный только мастерски хоронить?
Спасибо за хлопоты. Деньги, как сама понимаешь, нужны. Я послал им еще статью (о машине и совр<еменном> искусстве) прямо в редакцию[1153]. Буду посылать регулярно, за неделю до того, как даю в «Пар<ижский> В<естник>», но 60 р. не получил. Объясни им, что если они хотят, чтоб я писал, пусть аккуратно высылают деньги.
Французскую визу получить очень трудно. Имеются ли у тебя какие-нибудь солидные знакомства среди французов (с тех времен)?
Я послал в Москву рукопись «Лета». Уж не постигнет ли его судьба «Рвача»? Напиши мне, пожалуйста, что ты думаешь о своевременности моего приезда и о мыслимости, как моральной, так и материальной (оплачивая «вечерами»), поездки Урал — Сибирь[1154]. Я отсюда ничего определить не могу.
Целую,
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С.265. Подлинник — РНБ ОР.
<Из Парижа в Ленинград,> 12/1 <1926>
Дорогой Евгений Иванович,
я получил из Вены рукопись «Мы». Я хочу устроить переводы в «Nouv
Я прочел «Мы». Замысел, на мой взгляд, великолепен. Обидно, что книга не была издана после того, как она была написана. Теперь, я думаю, Вы написали бы многое иначе, опуская злободневность иных мест (Великий Инквизитор и т. п.). История с «душой» — сильна и убедительна. Вообще тональность книги этой мне сейчас очень близка (романтизм, протест против механистичности и пр.). Удивил меня только ритм. Его хаотичность и подвижность скорей от России 20-го года, нежели от стеклянного города.
Получили ли Вы наконец «Рвача»? Я все жду вашего суда. Мой новый роман («Лето 1925-го года») закончен и отослан. М.б., его постигнет участь «Рвача»![1155]
Я собираюсь в марте — апреле в Россию на полгода. Напишите мне.
Сердечно Ваш
