Долго думать можно по ночам. Только в темное время суток ты остаешься один на один со своими мыслями, пытаешься проанализировать все действия, оправдаться и уговорить себя, что твои поступки были правильными. В полной тишине, когда каждая комната покрыта мраком, в доме никто не ходит, телевизор не издает противных звуков, а жители давно посапывают на своих подушках, можно и поплакать, не привлекая ничьего внимания.
Четыре ночи подряд Релиси не могла сдержаться от тихих рыданий. Каждый раз повторяла, что сделала правильно, потянувшись в тот злосчастный вечер к Бэну, ведь заметил бы все и вообще никогда не позволил к себе прикасаться. Она снова причинила боль Эфри, самому светлому человеку во вселенной, от одного присутствия которого тело начинает согреваться.
Но больше девушку напугали руки, упавшие после его прикосновения, и такое расслабление, которого вообще никогда не ощущала. Кроме папы до того места больше никто не дотрагивался, оно было запретным, хранящим остатки тепла в памяти. Эфри сам коснулся, без какой-либо просьбы, вряд ли из любопытства, но это были секунды небывалой легкости, когда рук словно вообще нет, на время отнялись и перестали беспокоить. Девушке казалось, что контакт ее ладони с чужим боком приятнее всего, но нет – ошиблась.
А потом он ушел…
Днем, при каждом звуке колокольчика в кафе, Релиси вздрагивала и оглядывалась. Проезжая по улицам города, выискивала глазами ту самую серую машину. А хуже всего – сегодня заметила, что вещей Эфа вообще больше нет в ее доме. Знала бы, что Бэн поедет отдавать их – любыми возможными способами напросилась поехать с ним. Но потом вспомнила об обещании себе забыть того, кто заполнил так много пространства в груди.
Время лечит… Оно помогает смириться, привыкнуть к повседневности, вновь видеть только серые тона, не надеясь больше различать яркие краски. Пройдет, затухнет, перестанет мучать и просто забудется. Девушка верила, ведь проходила подобное. В прошлые разы было иначе, не настолько больно, но и позволяла себе больше, заходила дальше, даже уезжала из этого дома. Но в конечном итоге приходилось опять возвращаться в общество Бэна.
