Нет, такого не бывает. Эфри показался этот тихий выдох и мимолетный взгляд в желаемом направлении. Да что с ним происходит? Когда такое было, чтобы пытался уловить малейшее движение девушки, боялся придвинуться чуть вперед и наконец поцеловать. Ни разу в жизни подобное не находило дорогу в его голову, но теперь… Он хотел, но страшился сделать нужный шаг. Движение в пропасть, которое безвозвратно поглотит его, заберет навсегда сердце и душу, без возможности найти выход, нужную дверь или случайную лазейку. Хотя, если так подумать, Эфри давно там находится. Только не задумывался об этом раньше, просто не предполагал, что настолько глубоко погряз.
Малейшее движение вперед, и получится осуществить желаемое. Она боялась, сдерживалась, непроизвольно раз за разом смотрела на его губы, облизывая свои, которые быстро пересыхали от учащенного дыхания. Эфри ведь не поймет, не стоит делать глупостей. Релиси давно мечтала об этом, о хотя бы одной ночи вместе с ним. Ведь знала, что ничего дальше быть не может. Ну и пусть Бэн решил наказать таким неприятным способом на этот раз, что совершенно не меняет расклада дел. Или жить почти нормально, постоянно нуждаясь в контакте с другом семьи, или делать неподконтрольные вещи, причиняя боль самой себе без остановки. А Эфри, он… снова согревал одним своим присутствием, заставляя желать невозможного – дышать полной грудью. Так ли необходимо это малейшее движение вперед?
Пару секунд бездействия под хрупким остаточным светом луны были прерваны дрожанием рук. Они как будильник, противно трезвонящий по утрам, напоминают девушке о своем несовершенстве. Каждый раз дают понять кто она и что в этом мире. Препятствуют многому, особенно этому закончившемуся волшебному мигу, когда оставалось малейшее движение вперед.
- Так, я понял, - сказал парень, после небольшой прочистки горла от першения. – Ложись.
Он взялся за низ платья и в этот раз потянул вверх, беспрепятственно освобождая девушку от сковывающего движения материала. Аккуратно дотронулся до голых боков, слегка поглаживая и следя за руками, которые почти сразу же перестали биться мелкой дрожью.
- Не против, если и от этого избавимся? – дотронулся до резинки колгот.
С трудом увидев отрицательный ответ, потянул вниз, медленно открывая своему взору белую кожу ног, словно светящуюся в ночи. Остановился на пораненных коленях, огорченно качая головой, а потом и на ступнях. Быстро поднялся и включил свет, настороженно смотря на ноги.
