– А потом суп с котом, – улыбнулась Ленка через силу.
На самом деле ей хотелось кусать губы до крови, рвать волосы или даже биться головой в стенку. На шее дочери сохранилась красная полоса, оставленная ошейником. Ее, пятилетнюю крошку, держали на цепи, как собачонку! Ее угрожали сжечь паяльной лампой и собирались изнасиловать! По словам Анечки, на помощь ей, как и Ленке, тоже пришел Леха Каток. Прямо доктор Айболит какой-то. Зорро и Бэтмен в одном лице. Но Ленка с дочерью очутилась в плену по его милости, и это мешало воспринимать Леху как рыцаря без страха и упрека. В любую минуту его настроение могло перемениться, и тогда бандиты возьмутся за пленниц с удвоенным рвением…
– Ты не ответила! – напомнила Анечка. – Что было дальше?
– А дальше просто конец и все, как в кино, – уклонилась Ленка от прямого ответа. Она уже жалела о том, что взялась рассказывать дочери историю, всколыхнувшую Курганск прошлым летом. Историю, главным действующим лицом которой был Ленкин отец, Громов.
– Нет, в кино так не бывает! – возразила Анечка. – Вот дедушка приковал главного злодея к бензовозу. Вот заставил его признаться во всех преступлениях. А потом вдруг взял и ушел, так получается? А бензовоз ни с того ни с сего сам взорвался?
– Ну, в общем-то, да.
– Глупости, мама! Если был взрыв, то, значит, дедушка ушел уже потом. Я его хорошо знаю.
– Я тоже.
– Но в тот день, когда дедушка вернулся с дачи, он обнимал не тебя, а меня, – напомнила Анечка. – И от него пахло дымом.
– Давай-ка сменим пластинку, – строго предложила Ленка.
– Пластинку? – удивилась Анечка. – Что это такое?
– Такой лазерный диск, только большой.
– Почему большой?
– Потому что старинный, – ответила Ленка и вдруг почувствовала, что желание биться головой о стенку прошло. Обнимая с закрытыми глазами дочурку, было так легко перенестись мысленно в далекое прошлое, когда люди отлично знали, что такое пластинки, но понятия не имели о киднепинге, рэкете и коррупции.
– Да, – согласилась Анечка, – в старину все было больше, чем сейчас, кроме домов. А теперь все маленькое… И люди тоже…
Ленка хотела возразить, но вдруг вспомнила крошечные человеческие фигурки, выпадавшие из дымящихся нью-йоркских небоскребов 11 сентября, и промолчала.
На планете не осталось мест, где нормальные люди могли бы чувствовать себя в безопасности. Мир окончательно сошел с ума. И, чтобы выжить в этом грандиозном бедламе, нужно было тоже свихнуться до определенной степени.
– С волками жить, по-волчьи выть, – пробормотала Ленка.
– Зачем по-волчьи выть? – спросила Анечка сонно. – Я не хочу по-волчьи. Я хочу по-человечески.
– Я тоже, – призналась Ленка. – Но не всегда получается.
– Почему же тогда у детей получается, а у взрослых нет? Выходит, чем старше, тем глупее?
– Выходит, да. Наверное, взрослея, мы забываем что-то очень важное.
Анечка на эти слова никак не отреагировала. Она мирно спала, уткнувшись носом в материнские колени. В том, как она хмурила бровки, чудился немой укор.
Вы, взрослые, сами создаете себе проблемы, вот сами и разбирайтесь. И, пожалуйста, не впутывайте в это своих детей. Вам что, друг друга мало?
– Куда вы все-таки Алана отправили, хотел бы я знать? – спросил Костечкин. Он и сам не заметил, как перешел с Громовым на «вы», но обнаружил, что в такой манере ему гораздо легче общаться с человеком, являющимся отцом такой взрослой… и такой прекрасной дочери.
– Тебе это обязательно знать? – буркнул Громов, обгоняя хэтчбек дивного розового цвета.
В нем разъезжала по городу девица, за которой они вот уже несколько часов кряду неотрывно следовали в громовской «семерке».
Особа яркая, как фотография на журнальной обложке, и такая же ненатуральная – от прически до манерной походки. Ее звали Светланой. Когда Костечкин наблюдал за ее поведением на публике, ему казалось, что он смотрит повторяющиеся эпизоды какого-то фильма.
На этот раз хэтчбек остановился возле двухэтажного здания с вывеской «Фитнес-клуб «Первая Леди». Здесь было припарковано несколько иномарок, ухоженных не хуже, чем дамочки, которых они возили. Мужчины, владевшие теми и другими, явно знали толк в женщинах и машинах.
– Как бы Алан не побежал в милицию, – развивал тему Костечкин, когда Светлана скрылась за дверью фитнес-клуба.
Ему хотелось услышать что-нибудь определенное о местонахождении Ленкиного супруга. Например, что он командирован на Кудыкину гору, где застрял по самые помидоры, и вернется не раньше, чем рак безошибочно насвистит мелодию девятнадцатой симфонии Бетховена.
Громов залез в карман, достал оттуда пятисотенную купюру и сунул ее Костечкину со словами:
– Держи. Купишь в универсаме две упаковки «Динамита» или «Рэд булл».
– Пиво – это хорошо, – одобрил Костечкин, азартно шмыгнув носом.
– Это не пиво, а специальные энергетические напитки для дальнобойщиков, – пояснил Громов. – Чтобы в сон не клонило и бодрости не убавлялось. Про пресловутые «кремлевские таблетки» слыхать доводилось?
– Слыхать – слышал, а пробовать – не пробовал.
