– Думаешь он поверил в твой экспромт? – спросил Тармис, вальяжно развалившись в сотворённом плетёном кресле.
– Да, я уверена. Ты бы видел это гневное личико.
– Признаться, я удивлён! Нет, я понимаю, что тебе ничего не угрожало, но всё же! – он развёл руками.
– Мальчик дерзок ровно в той мере, как и глуп, – фыркнула Миардель, сидя в аналогичном кресле напротив, удобно умостив ноги на плетёной подставочке, напоминающей низкий табурет.
– Ты путаешь глупость с неопытностью, – педантично поправил её Отец Лжи. – А это приходит с возрастом, или пережитыми обстоятельствами. Ну, или не приходит. Но, боюсь, не в этом случае, поскольку, как мне кажется, он ещё себя покажет. Он непохож ни на одного пришлого. Есть что-то такое, – он покрутил кистью, сделав странный жест, должный означать неопределённость.
– Ты ещё сравни его с нами, – как ни странно, Миардель его поняла.
– Переживаешь?
– Не вижу в этом смысла, – вздёрнутый подбородок только подчеркнул её пренебрежение. – Я всегда получаю то, что хочу, и ты это прекрасно знаешь.
– Слушай, – он заложил руки за голову, – а к чему было это представление в Балоге? Не жалко лишаться стабильного притока праны?
– Стабильного? – лёгкая улыбка тронула её губы. – Не смеши меня. Статуя Светлому Божеству на землях Тёмной Фракции? Как по мне – это отличный обмен на собственного Эмиссара, – Миардель отсалютовала бокалом с искрящейся жидкостью янтарного цвета.
– Даже так? – его брови удивлённо вскинулись. – Неожиданно. Я восхищён, – он сдержанно поаплодировал. – Специально искала?
– Хотелось бы соврать, что – да, но не в этом случае. Просто случайность.
– Ну да, ну да, – он задумчиво покивал головой, прокручивая только одному известные мысли. – Мне становится жаль нашего маленького друга, – он попытался перевести тему, чтобы скрыть озабоченность неожиданной новостью.
Она расхохоталась.
– Прекрати, пожалуйста. Ты же врёшь намного изящней. И да, зависть – плохое чувство, Тармис.
Вокруг не было никого, кто бы мог услышать их смех и звон бокалов из горного хрусталя.
* * *
– Во-первых, Белый, тебе нужно залечь на дно и не высовываться эти две недели, – Димон глотнул пива и вернул бокал на столешницу. – Сейчас каждый посчитает своим долгом заработать на твоей смерти, если сумма достаточно велика.
Портал, которым мы пришли, привёл в одну отдалённую приморскую деревушку, куда обычно не заглядывали игроки, перешагнувшие определённый порог развития, ввиду отсутствия нормальных квестовых линий, поскольку после тридцатого уровня в локации было нечего делать, а тупо «фармить» низкоуровневых «мобов» не имело смысла.
– А почему две недели? А то, что вы тоже в розыске, вас не смущает?
– По порядку: розыск объявляется только на этот период. Потом он аннулируется. И неважно, успели тебя «завалить» за это время или нет. Во-вторых, если уплатить в казну города удвоенную сумму награды, то с розыска ты снимаешься автоматом. А так как «голды» у тебя нет, то наилучший для тебя вариант «затихариться» на это время и не «отсвечивать».
Если не выражаться матом, то просто изумительная ситуация. Превосходно. Великолепно!
Два косаря. А сроку до дня «Х» у меня всего месяц и потеря двух недель, в данной ситуации – приговор.
– А у остальных что, есть такие деньги? – мне было не очень понятно, почему они так спокойно реагируют на то, что они тоже в городском «кос-листе». – Я один нищеброд, что ли?
– А какую сумму тебе объявили? – вкрадчиво спросила меня Чакра, увидев моё хмурое лицо.
– Тысячу золотых!
Над столом повисла тишина.
– Сколько, сколько? – хрипло переспросил Утрамбовщик.
– Япона мама!
– …
– Дим? А нам же нужна новая экипировка? – мурлыкнула Чакра.
– Косарь? – раздалось сбоку. – Ну ни себе хрена! – вампир заёрзал на стуле, бросив на меня плотоядный взгляд.
– Фазер, можно мы его прямо тут и захерачим? – с нездоровым энтузиазмом спросил лекарь, жадно сверля глазами Димона. – Ты не думай, мы же поделимся! – поспешил успокоить он меня. – Деньги надо просто во как, – он чиркнул себя по горлу. – Мы это… нормально к тебе относимся, если что.
