Дайка — это симпатичный веселый черный ротвейлер с толстым брюшком, широкими коричневыми лапами, влажным носом и карими раскосыми глазами. Ему уже 3 года, но в душе он еще щенок. Эти истории Дайка рассказывает мне вечерами, лежа у ножки любимого хозяйского кресла или на прогулке, поглядывая мягким ласковым взглядом.
Одели мы красивый ошейник и пошли. Только вышли за дверь, стал Дайка принюхиваться. Чует чем-то сладеньким пахнет, нежным: «Наверное это Весна» — думает он и бегом на запах, да ка-а-ак носом в ствол дерева шлепнется. Аж гавкнул с испугу. Чует запах-то сверху идет. Поднял голову, а там листики новорожденные шелестят, переговариваются. «Это вы так пахнете» — спрашивает Дайка. «Мы» — кивают листики.
— А я думал Весна — пригорюнился песик.
— Весна дальше пошла — шепчут листики.
Побежал Дайка дальше, чувствует земля под ногами мягкая, теплая, будто кто-то под ней дышит. «Весна!» — подумал Дайка и начал копать. Он копал весело и самозабвенно лапами и носом, комья земли летели во все стороны, и вскоре, в вырытой ямке на Дайку удивленно поглядывал проросток семечка.
— Нет, не Весна… — решил пес и закопал семечко обратно. Во дворе гуляла большая черная птица.
— Ты ворона? — спросил Дайка.
— Сам ты ворона — обиделась птица — Я грач, вестник Весны.
— вот здорово! — обрадовался Дайка — А какая она, Весна?
— Глупая собака — замахал крыльями грач и улетел.
Грустный возвратился Дайка домой. Дома мы помыли лапы, протерли морду, угостились бутербродом и отправились спать.
Снится Дайке теплый солнечный день, бежит он за черной птицей — грачом, да так, что уши развеваются. Под лапами не снег, не грязь а свежая травка зеленеет, сверху молодые листочки шелестят.
— Вот она какая, Весна! — понял Дайка, проснулся, рассказал мне, да снова заснул. Лежит на коврике и лапами перебирает, повизгивает, видно Весну догоняет.
Это была обычная, ничем не примечательная утренняя прогулка. Дайка обнюхивал кустики, покрытые нежными весенними листочками, скакал за птицами, таскал мне палочки и пластиковую бутылку, в общем наслаждался жизнью, как только мог. Я швыряла ему камешки, отнимала палочки и бутылку, чтобы снова кинуть подальше.
Пребывая в таком радужном и беззаботном настроении мы свернули за угол дома и замерли в изумлении.
Спиной к нам, аккуратно обернувшись хвостом и подняв лапки сидела упитанная серая кошечка, а вокруг нее в два ряда лежали коты, породистые и беспородные, разнообразной длины и толщины, невероятно пушистые и короткошерстные, ухоженные и ободранные, белые, черные, рыжие, серые, полосатые, пятнистые, с носочками на лапах и без них. Наше появление не произвело на кошачье собрание никакого эффекта. Изредка кто-то из них мяукал или мурчал, остальные почтительно молчали и слушали.
Такого ни я ни Дайка не видели никогда. Щенок усиленно думал о том, как ему поступить в такой необыкновенной ситуации. Наверно Дайка готовил пламенную речь о дружбе собак и кошек, о совместных играх и многом другом, поэтому щенок гавкнул и прыгнул прямо в центр кошачьего собрания. Кошки кинулись врассыпную. За одну минуту в разные стороны от собаки умчались черные и белые, рыжие и полосатые, серые и пятнистые, короткошерстные и пушистые, чистые и грязнули, ухоженные и ободранные, породистые и беспородные. Промелькнули разнообразные хвосты, лапы, морды. Разбежались говорливые и молчуны.
Растерянный Дайка остался один посреди асфальтовой площадки. Вот так и выступил! Вот так и на собрании побывал!
Весна прошла. Так сказала хозяйка на утренней прогулке. Дайка удивился и призадумался. Как же это прошла? Вот человек прошел — это понятно — следы оставил. Собака пробежала — кустики пометила, а Весна прошла — и ничего не осталось.
Стал Дайка вспоминать. Сначала Зима была. Потом снег стал мокрым и липким, только сунешь нос след понюхать, а на него уж налипло снега, приходилось головой мотать и чихать. Потом и вовсе чудеса начались. Снег растаял, но не сразу, а каждый день по чуть-чуть, превратился во множество маленьких звенящих ручейков. Вдоль таких ручейков было весело бегать, нюхать холодную чисто пахнущую водичку. Настоящее чудо! Снег же твердый был, можно было бегать по нему, а превратился в водичку. Прыгнешь в нее и лапы мокрые, а брызги во все стороны летят. Весело! Только хозяйка ругается.
Потом земля подсохла, и появилась травка, нежная, зеленая. Вкусная! И съесть хочется и покататься в ней приятно. Покатаешься по травке — весь землей и травкой пропахнешь. Хозяйка обнимет за шею и скажет: «Как вкусно ты пахнешь весенний пес!».
Кругом витали разные приятные запахи. Хозяйка говорила: «Черемуха зацвела». Пахло сладко-сладко. Становилось все теплее, и гулять мы стали дольше. Раньше, погуляем немного, и темно становится — пора домой, а теперь гуляешь, гуляешь, а все светло.
А теперь прошла Весна. Куда же она ушла? Когда она успела сбежать? Может, если бежать изо всех сил ее догонишь? Что делать? Очень расстроился Дайка. Полюбил он Весну, как до этого любил Зиму.
