— Сам догадался. Это было не трудно.
Королева повернулась к нему заплаканным лицом.
— Я знаю, что ты — это не он, но все равно ищу в тебе знакомые черты, — призналась она. — Думаю, стал бы Дан таким, как ты, в твоем возрасте.
— Как погиб Ваш сын? — отважился спросить Кирим.
— Катастрофа на орбите Варратиса, 18 лет назад. — Росана вновь отвернулась, погрузившись в тяжелые для нее воспоминания. — Королю и Королеве не полагается иметь детей, пока они исполняют свой долг. Но я уже была беременна, когда стала Принцессой. Два года Дан жил с нами, во Дворце, а потом мне пришлось отдать его на воспитание своим родителям. Я навещала его так часто, как только могла.
То лето должно было стать одним из самых прекрасных в нашей жизни. Родители повезли Дана к морю, на Варратис, и мы с Ривраном тоже собирались вскоре прилететь туда. До сих пор доподлинно неизвестно, отчего взорвался двигатель лайнера. 845 человек погибли, еще 410 удалось спасти. Дана привезли на Мирралин в криокамере, совсем как тебя… Ему было четыре, и он не пережил заморозки.
— Мне очень жаль, — Кирим несмело коснулся руки Росаны, а та в ответ порывисто обняла его, спрятав лицо у него на груди, и снова расплакалась. Дайлети без Дара, заключенный в человеческом теле, гладил Королеву по спине и волосам и думал о том, что вместе с подлым ударом судьба преподнесла и щедрый подарок — материнскую любовь, которой он никогда не знал.
Пока флайер под управлением Рохоса вез Королевскую семью к материку, Ривран решил дать своему наследнику несколько указаний относительно его сегодняшней роли на ужине:
— Я должен был надеть тебе корону еще вчера, так что с этой части незавершенной Церемонии ужин и начнется. Мы с Росаной первые войдем в зал и займем свои места. Тебя чуть позже пригласит Рохос. Ты войдешь, в пяти шагах от трона приклонишь правое колено, руку с Символом прижмешь к левому плечу и наклонишь голову. Так во время официальных церемоний полагается приветствовать Короля всем мужчинам младше его по возрасту. Я надену тебе корону и разрешу встать. Дальше все увидишь сам.
— А мне разве не полагается более пространных уроков этикета… и всего остального, что полагается знать Принцу? — скептично поинтересовался Кирим.
— Наместники лучше тебя знают, как положено себя вести и о чем говорить. Так что не бойся неудобных вопросов, — отмахнулся Король сначала, но потом, видимо, передумал и пояснил: — Обучение каждого наследника строго индивидуально. В истории Семи Миров были случаи, когда у Принца на момент Церемонии не было даже высшего образования. К тебе ведь это не относится? Ты, должно быть, закончил Военную Академию на Сатаре?
— Да, — подтвердил Кирим.
— Я должен некоторое время понаблюдать за тобой, чтобы понять, чего тебе не хватает для будущего правления, — продолжил Ривран.
— Я знаю, чего! — уверенно заявил Кирим и, дождавшись, когда Король повернулся к нему с выражением подозрительного внимания на лице, закончил: — Моего желания!
Ривран зло прищурился.
— Твое желание — это последнее, что нужно для успешного управления таким государством, как Семь Миров.
Принц хотел оспорить данное утверждение, но времени на это уже не было. Флайер садился на крышу Дворца Приемов. У Кирима было такое ощущение, что его корабль свалился в штопор, а штурвал заклинило, и вынырнуть нет никакой возможности. Что все, что ему остается, это молча дожидаться финала, стараясь сохранить остатки самообладания. Словно во сне он видел себя со стороны: и в огромном зале, где Принц преклонил колено перед Королем, и позже, за столом, с непривычным давящим ощущением от короны на голове. Тосты, пожелания, разговоры…. И экстренное заседание Совета — Наместники были крайне обеспокоены случившимся во время Церемонии.
Двери за Рохосом закрылись, и Кирим наконец-то остался один в своих новых апартаментах. Король и Королева решили, что теперь, когда все Церемонии завершены, он может занять помещения, более соответствовавшие его новому положению. Главным украшением гостиной были витражные двери, выходящие на балкон, с которого открывался вид на материк. Вечнозеленый плющ плотно покрывал стены Дворца с этой стороны, придавая ему диковатый вид. Дайлети провел пальцами по нежным листикам, втянул ноздрями запах частых мелких цветов, едва видимых в темноте, слегка разбавленной фонарями, и только сейчас осознал, насколько устал. Скорее морально, нежели физически. Кирим собирался уже вернуться в комнату, когда на балкон, мазнув его перьями по лицу, спикировала большая тяжелая птица.
— Голубь мне нравился больше, — заметил Кирим.
— Филин в темноте видит лучше, — отозвался Тэор, встряхиваясь, словно на него могли налипнуть перья. — Ты дал жару сегодня! Король до сих пор в шоке!
— Рано или поздно он бы все равно узнал! — отмахнулся Кирим, уходя с балкона. — Неделей раньше, неделей позже — какая разница?! Нечего притаскивать домой первого попавшегося умирающего Дайлети!
Он устало опустился в кресло.
