«Упс. Вот это озадачил... Она же не знает подробностей переноса, сама говорила!»
Рассказываю Маше историю попадания в этот мир, не забыв упомянуть про свои дары. Так, попонтоваться ради. Не всё ей одной, крутизной хвастаться.
Маша внимательно слушает меня, не перебивая, затем, когда я заканчиваю рассказ, произносит:
– Спасибо, что рассказал мне. Пожалуй, это самое удивительное, в твоей истории. Я, пока воздержусь от комментариев, мне нужно осознать это в спокойной обстановке. – Она поднимает на меня взгляд своих изумрудных глаз.
– Но, меня точно, никто сюда не переносил. В сознательном возрасте, по крайней мере.
«Ага» – думаю я, – «хоть чем–то тебя можно удивить. И вопрос, насчёт парня с заставки отпадает сам собой. Если захочет, потом сама о нём расскажет»
Мария рассказывать не спешит. Наоборот, меняет тему разговора. В нужном мне направлении. Не просто так же она приехала.
– Ты отказался от помилования?
– Да. Это помилование совершенно не то, чего я хочу. Выглядит, как подачка. Мне же, нужно чтобы с меня сняли обвинение в дезертирстве. На основании цепочки противоправных решений, приведших к этому обвинению. Мне нужно обелить своё имя перед международной общественностью, которая, в дальнейшем, будет интересоваться моей биографией. Как автора и исполнителя хитов. А в этой стране я больше не останусь. Хватит с меня корейского гостеприимства.
Мария кивает, соглашаясь с моими словами.
– А остальные иски? Что ты будешь делать с ними?
– Пытаться прогнуть местную судебную систему. По возможности. У меня нет двадцати миллионов долларов на погашение исков, – отвечаю девушке. – А если бы и были, отдавать их, считаю, глупой идеей.
– Это так принципиально для тебя, биться за мелочи, когда на кону стоит гораздо большее?
– Маша, на кону всегда стоит что–то большее. Но, именно из мелочей это большее и состоит. Из мелочей, за которые мы бьёмся каждый день!
– Я не совсем об этом спрашивала, но я тебя поняла.
Девушка опускает взгляд вниз, на свои колени, прикрытые платьем, проводит ладошкой по ткани, смахивая какую–то пылинку, и снова смотрит на меня.
– Серёжа, я пойму, если, согласно своим принципам, ты откажешься принять предложение, которое я собираюсь тебе озвучить. Но прошу, не отказывайся сразу. Я пытаюсь тебе помочь.
– Я открыт к любым предложениям, – удобнее устраиваясь на кровати, предлагаю девушке переходить к сути.
– Отлично, – говорит она, – моё предложение идёт пакетом. В нём всего два пункта, но отказ от любого автоматически аннулирует нашу договорённость. Продолжать?
Киваю девушке.
– Во–первых, соглашайся с исковыми требованиями, по возмещению материального ущерба. Не доводи до суда. Я выплачу все твои долги. Во–вторых, я вытаскиваю тебя из тюрьмы. Устраивает?
– Ты готова отдать за первого встречного такую сумму? – не спешу я соглашаться с её предложением. – Отдать, считай, мошенникам, желающим заработать за чужой счёт. Ты ничего не напутала в своём стремлении помочь?
Мария откидывает голову назад, поднимает руки, со сжатыми в кулачки пальцами, над головой, тянет их вверх, выгибает спину, от чего, на её груди, отчётливо проявляются два симпатичных холмика, до того, частично скрытых платьем свободного кроя, а подол её платья неумолимо ползёт вверх, всё больше оголяя ноги девушки.
Потягушки.
Усилием воли заставляю себя отвести взгляд от демонстрирующей гибкость тела, грацию и оголившиеся, по воле неприлично задравшегося платья, бёдра девушки, и сосредоточится на разговоре. Мария же, добившись нужного эффекта, заканчивает свои зевательно–потягушечные упражнения и быстро возвращает всё на место. И осанку, и ладони на коленях и своевольный подол. Переводит взгляд на меня и отвечает на вопрос:
– Серёжа, это – всего лишь деньги. Для меня – ничтожная сумма, а для тебя – балласт, от которого нужно избавляться как можно быстрее.
Не спорю. Неизвестно, насколько затянутся суды, какие решения будут по ним вынесены. Вряд ли, с такими долгами я смогу выехать из Кореи. А если и смогу, это всё останется на маме, которую могут обязать платить за несовершеннолетнюю беглянку. Какими бы не были принципы, но, что я там регистраторше в тюрьме, однажды говорил? – мир меняется! И если, мой отказ от помилования – считать за стратегический шаг, то сейчас, тактически верно будет соглашаться с предложением. Всё равно, в долгу не останусь. Обязательно верну всё, до цента.
– Хорошо, – произношу я вслух, а мысленно соглашаюсь я с первым пунктом «плана», – как ты меня собираешься вытаскивать из тюрьмы? Устроишь побег? Боюсь, я дальше охранника не уйду. Сил не хватит.
– Для побега есть другие пути, – обнадёживает меня девушка. – Давай, я, сначала, обрисую тебе диспозицию.
