Это не учебник жизни. И не памфлет, разоблачающий «грязные» предвыборные политтехнологии. И не пособие по одурачиванию себе подобных. Эта книга куда познавательнее, полезнее, остроумнее и, пожалуй, опаснее и того, и другого, и третьего. Поэтому каждого, кто собрался её купить, следует предостеречь:«Осторожно! Вас вооружают знанием, обладание которым может представлять угрозу!» В первую очередь – для вас самих.В книгу добавлено приложение, проливающее дополнительный свет как на личность самого автора, так и на фигуры некоторых персонажей.
………………
– ………………… ожно, осторожно, доктор! Не так сильно, пожалуйста!
– Вижу, вижу, он там.
– Доктор, больно!.. Он шевелится, ой!
– Щас, мы его щас…
– Ой! Чем вы там ковыряете?
– Ничего, ничего… Думайте о постороннем. Отвлекитесь, вы мне мешаете. О хорошем думайте. О цветах, о весне… Вот…
– Ой.
– Вот пойдете на это… как там его… на это самое?…
– На что, доктор? На что?
– Будто сами не знаете… Голос отдать… У вас есть голос?… Голос единственный…
– Доктор. Ой.
– За якобинцев проголосуете, да?
– Ой.
– Нет? За меньшевиков?
– Ой, доктор, больно!
– За кого? За кого?… Неужели за Трупоедова?
– Доктор, смилуйтесь!
– Глубоко залез. Глубоко… Перепоночка, видите ли, барабанная, она защищает среднее ухо… от пыли… и от охлаждения… Вы мне мешаете.
– Ой, доктор.
– Голову на плечо! Спокойно. Ну, так что же, вы говорите, была колбаса, значит, дешевая… да?
– Нет!
– Была, была…
– Я не говорил. Нет.
– А что тут говорить… Что правда, то правда… Была колбаса дешевая… докторская. Давно это было, давно. Колбаса была, а демократии не было!
– Не так сильно, доктор! Пожалуйста!
– Вытащим, вытащим! Не волнуйтесь. Нет ничего непоправимого… Только головой дергать не надо! И не такое вытаскивали!
– Я на кухне сидел… вечером… У меня телевизор на кухне. И уснул!.. А он влез!.. В голову!..
– Кто же спит на кухне, голубчик? На кухне не спят.
– Та-ра-кашечка…
– Паучок…
– Паучок? Вы уверены, что паучок?
– Я же вижу… Хотя как посмотреть… Может быть, таракашечка…
– Если б знали вы, как он скрежещет!..
– Спит на кухне, ха-ха. А возьмем, к примеру, Поджелудкина… Вот голова!.. Не дергайте головой! Вам нравится Поджелудкин?
– Поджелудкин… который?
– Ну, с лицом таким, знаете, интеллигентным…
– Очень нравится… Но…
– А… забыл фамилию… Помните, стриженый?… Который еще фонтан обещал… Чтоб на каждой площади по фонтану!..
– Очень нравится, доктор, ой!
– Вижу, вижу… Залез глубоко. Вы говорите, говорите, рассказывайте… Вспоминайте хорошее. Про цветы.
– Я… я…
– Лапку! Лапку ему оторвал! Смотрите, какая!.. Простите, что перебил.
– Фу… противная!.. Ой.
– Ну так что вы мне говорили?
– Я… я когда еще Брежнев был, помните, Брежнев был?… я тогда в командировку улетал, в Новосибирск…
– О, как это было давно…
– В день голосования, знаете… На самолете…
– Извините, что перебью. Вам бы за блок коммунального хозяйства, или как их там… Всех тараканов бы перевели…
– Доктор, больно!
– Ну, так что же при Брежневе?
– Утром рано иду… на самолет… а тут… ой… участок избирательный…
– Так, так, интересно…
– Дай, думаю, зайду… все равно по дороге… Зашел. Как раз к открытию… Первым оказался. Еще никого не было…
– Видите! Сколько впечатлений!
– Доктор, они мне цветы вручили – за то, что первым пришел! Представляете? Ой!
– Должно получиться. Сейчас получится.
– Они мне цветы, а я его – вычеркнул! Зашел в кабинку и вычеркнул! Подгорного! Николая Викторовича!
– Вы, что же, диссидентом были?
– Почти!
– Тогда вам надо за этого, забыл фамилию…
– Ой!
– А таракашек боитесь… Голову на плечо!
– Доктор, ой.
– Значит так. Случай непростой, но отступать некуда. Вот что, милейший. Как вы, голубчик, посмотрите, если мы капнем туда немножко яду?
– Яду? В мое ухо?
– Для вас это не опасно.
– Нет, нет!
– Уверяю вас, вы даже не почувствуете. А тот… тот сразу загнется!
– Я отказываюсь! Я не позволю над собой экспериментировать!
– Ладно, ладно. Дело хозяйское. Только знайте, голубчик, вы, батенька, трус. Мое личное мнение.
– Испугаешься… если в ухо залезет…
– В ухо! Главное, чтобы в мозг не залез! В мозг!
Рот у Тетюрина был открыт.
Тетюрин открыл глаза.
Позже, по злостной литераторской привычке, он попытается поместить свое тогдашнее пробуждение в контекст аж мировой литературы – нет, все равно главным образом нашей, родной, свое-странной… Когда мозг свинца тяжелее, и рота солдат во рту ночевала, и на носу капелька пота, кто, как не наш правдолюб-сочинитель, изобразит лучше?
Знакомо до отвращения. Примеров так много, особенно приключенческих, что только с одними перемещениями в другие города хватило бы на антологию. Плюс анекдоты из жизни, ни на бумаге, ни на экране не воплощенные: костромич, допустим, обнаруживает себя в Хабаровске, красноярец – на станции Таловая Воронежской области, а человек (по причине отсутствия паспорта) без гражданства-прописки – в холодной воде, переплывающим Волгу (уже без причины). Не на одной Москве свет клином сошелся. Сакральная география российского похмелья – это вам не план эвакуации при пожаре, что висит на входе в человеко-приемник в любом столичном мед. вытрезвителе. Но тяжело, тяжело…
