Сбегал Колька за оружием к себе домой, рассказал домашним о гибели Анечки и вернулся. Стоит Колька рядом со Славкой Мамакиным. Они теперь всегда вместе, как братья.
Да и все мы сейчас как братья в этом не нашем, но теперь в НАШЕМ времени.
Мы уходим на свой рубеж…
Совсем забыл, нет среди нас Толика Терещенко, Вадима Прусковца, Серёги Ковалева и Сашки Аверьяненкова и трех ездовых бойцов. Нет потому, что "заиграли" мы одну полуторку, пять лошадок для обоза и два верховых коня для командиров Филиппова и Сёмочкина. Они сейчас в лесу спрятаны. Там ещё и конь Черкес, которого Витька Александров поймал и вылечил. Обоз к нам на марше присоеденится.
Форма и оружие обязывают.
К чему? К воинской дисциплине. Демократия и самостоятельность хороши. Но вот мы опять в строю. Не в походной колонне, следующей на работу, а именно в воинском строю.
На плечах привычные армейские шинели, только без погон и блестящих пуговиц, но зато с широкими черными петлицами. Шинели туго, по-армейски затянуты ремнями. Оттягивают плечи винтовка, противогаз и вещевой мешок. У каждого в мешке сумка-сухарница, две банки консервов, котелок, кружка, ложка, пара портянок, кусочек мыла, маленькая коробочка – хлорница, индивидуальный перевязочный пакет и четыре пачки патронов. В кармане шинели кисет и самодельная зажигалка. В поясном карманчике-пистончике солдатских брюк лежит черный бекелитовый пенальчик с отвинчивающейся крышечкой и с двумя незаполненными типографскими бланками. Это "смертный медальон".
Черт его знает, как заполнять нам эти бланки? Родился в 1957 году, призвался в 1979-м, а погибнуть могу в 1941-м, мать с отцом – ближайшие родственники, которым следует прислать похоронку – под стол ходят пешком и друг друга не знают?
Бред какой-то и выдача важной государственной тайны. Буду в смертнике швейную иголку хранить, чтобы не затерялась, один бланк скурю, если без бумаги останемся, а на втором напишу "Красноармеец-стрелок Александров Виктор Александрович. 22 года. Смоленская область" и всё. Очень не хочется стать неизвестным солдатом.
Опять я не о том. Отвлёкся. Так вот, мы в едином строю и опять, точнее – теперь, настоящие солдаты. Хотя и раньше солдатами считались, но почему нам в послевоенном будущем оружия не давали, воевать не учили? Наверное считали, что "если завтра война, если завтра в поход", то погонят нас на убой, как баранов дороги и мосты под обстрелом чинить, а врага при случае, военные строители должны лопатами поубивать?
Мы солдаты, а не толпа расхрястанных землекопов. Филиппов подает команду и на уровне подсознания, четко как один выполняем поворот направо и четко, с левой ноги, рубанув строевой шаг, начинает движение.
Запевалой всегда был Мамакин. Но мы его не дёргаем. После гибели Ани, Мамакину не до песен, но что-то рванулось у него из души и рота подхватила первые Славкины слова
Потом рота пела "Десантный батальон", "Дымилась роща", "Последний бой" и "День победы". Много чего пели про войну и про любовь на войне. Хорошие песни. Нужно поделиться с местным народонаселением. Пускай им эти песни помогают в тяжелую годину. Пускай они песни знают и чаще о победе думают.
Вот так и шли мы на фронт дорогой в тыл, навстречу колоннам, движущимся к фронту, дружно топая солдатскими ботинками по булыжному покрытию Минского шоссе.
Почему в тыл, да потому, что извилисты русла рек и мало на Руси прямых дорог из пункта "А" в пункт "В". К тому же славно потрудился Колька Кудрявцев со своими лесорубами и завалил засеками короткую дорогу к пункту нашего назначения.
Вот из леса вывернула и встала в хвост нашей колонны полуторка груженая колючей проволокой, лопатами, топорами, пилами, палатками и продовольствием. За ней появилась лошадь с полевой кухней, повозка с ящиками гранат, повозка с продуктами, повозка с ящиками патронов, повозка с медикаментами и перевязочными материалами.
Хозяйственный взвод в стройбате всегда отличался хозяйственностью. Это солдат не имеет на войне ничего лишнего. А воинское подразделение должно быть обеспечено всем необходимым для выживания и выполнения боевых задач.
Остановились. Пропустили вперёд свой обоз. Он быстрее пешего солдата может двигаться. Так что пускай едет в намеченный пункт ночевки роты в село Сережань и ждет нас там. Кашки горячей там сварят и супчику к нашему приходу.
Офицеры на коней сели, а мне как-то стыдно рядом с товарищами на своём Черкесе ехать. Не стал я коня отвязывать от полевой кухни. Так и пойдёт за обозом. Может на стоянке ему от повара сухарик лишний перепадёт.
