После впечатлений от одной из поездок в село Константиново и посещения могилы С.А. Есенина в Москве на Ваганьковском кладбище, где тогда каждый воскресный день с утра до вечера толпы поклонников поэзии читали его стихи, я написал свое стихотворение.
Вот оно:
Однажды утром по росе
Бродил я с думой неизменной:
«Мы в этом мире тленны все –
Зато поэзия нетленна».
Но как раскрыть мне тайну строк,
Взамен принять какие муки,
Чтоб наконец постичь я смог
Их заколдованные звуки.
Внимают им и зряч, и слеп.
Они и в будущем, и ныне,
Как голодающему хлеб,
Как путнику родник в пустыне.
О, мать поэзия, она –
Весны бушующие реки.
И в ней такая глубина,
Что не достать мне дна вовеки.
P.S. Когда впервые посетил могилу поэта С.А. Есенина, я с тоской в душе обнял холодный памятник его и прошептал: «Благослови». Далее у меня замерло сердце. Я не знал, что еще сказать. Слишком я полюбил его стихи и его, как человека.
Совершенно случайно мне довелось прочитать Вашу книгу «В споре со временем», 1969–1974 гг.
Может быть, мои высказывания не важны для Вас, но велит мое сердце написать Вам и похвалить Вас, поскольку Вы — настоящая писательница. Писательница от природы самой. Общее содержание и настрой этой книги изумительны.
Спасибо Вам за нее. Читая ее, я так волновался, что глотал таблетки — папазол и элениум. Вы, если можно так сказать, несчастливая счастливица. Ваше счастье трудное и тяжелое. Оно добыто кровью и нервами.
Написать Вам можно было бы очень много, но я остановлюсь на этом. Боюсь у Вас отнимать время. Да и не уверен, дойдет ли до Вас это письмо.
Привет Вам и всякие добрые пожелания.
P.S. Если Вы сами придумали и название этой книги — Вы гений. Единственный в ней недостаток — это отсутствие Вашего имени и отчества.
Несведущему: Н. Решетовская — первая жена Александра Исаевича Солженицына.
Май 1975 г.
Мое письмо до Н. Решетовской не дошло. Его вернули мне надорванным.
Впервые я узнал о высылке А.Д. Сахарова из Москвы к нам в Нижний не из «голоса Америки», как это обычно тогда случалось, а по слухам людей, поносивших его в пух и прах за то, что он писал какие-то политические статьи, оскорбляющие советский строй, а его супруга Елена Георгиевна Боннэр возила их в Москву и передавала американским корреспондентам.
Нередко я ездил в Щербинки в магазин за продуктами, что расположен на остановке «Вятская», и пешком возвращался на конечную остановку, как раз мимо дома № 214 по проспекту Гагарина, и в вечерние часы, и белым днем, но так мне и не удалось увидеть воочию опального ученого. Я горел желанием хоть что-нибудь почитать из «запрещенного» Сахарова, поскольку у меня к тому времени уже были прочитаны «запрещенные» книги «Один день Ивана Денисовича» Александра Исаевича Солженицына и «В споре со временем» Н. Решетовской (его первой жены), которые не в малой степени будоражили умы людей тех лет.
И вот летом 1984 года к моему приятелю Анатолию А., приехавшему на Московский вокзал и занявшему очередь за цветами, подошел молодой человек и шепотом произнес: «Вы не желаете приобрести нелегальную литературу академика Сахарова?»
В то время не только приобрести труды А.Д. Сахарова, а даже имя его вслух произносить остерегались, боясь попасть к нему в сообщники. Мой приятель, услышав такие слова, от неожиданности оторопел. Потом он мне рассказывал, что его и жгучее любопытство разбирало, и в то же время вдаваться в подробности было рискованно: а вдруг это какой-то подосланный агент. Не узнавая своего голоса, мой приятель растерянно произнес: «Надо подумать». Потом, подозрительно осмотревшись вокруг, предложил незнакомцу свое условие — прийти на это же место через три дня. И, даже не купив желанных цветов, он благоразумно ретировался. Не теряя времени, приятель приехал ко мне и объяснил ситуацию. А через три дня мы были с ним на условленном месте. Долго стояли, ждали, но молодой человек так и не явился. Чтобы не спугнуть молодого человека, Анатолий сначала ждал один. Может, это был студент, а может, обыкновенный книголюб — поклонник идей Сахарова. Трудно сказать. И может, он в тот раз тоже где-то стоял неподалеку и наблюдал за нами, также не доверяя нам. Сейчас, за перестроечное время, мне кое-что довелось перечитать у Сахарова А.Д. Ничего такого клеветнического против властей там не было. Теперь и не верится, что в такое время мы жили, когда делались запреты на элементарные истины. Еще горше сознавать, что страдали от этого выдающиеся люди.
Вскоре после смерти А.Д. Сахарова, когда я опять как-то проходил мимо дома № 214, я увидел там у входа в подъезд за стеклом кем-то написанные слова: «Андрей Дмитриевич, простите нас». Да, крепки люди задним умом, особенно русские.
9.03.1990 г.
Мы с женой только-только еще начали совместную жизнь, как от тещиной родственницы получили приглашение прийти к ней в гости.
