Так, спокойно. Зачем зря тратить нервы на какого-то жалкого зубастого вора?
Я посмотрел в зеркало, собираясь пригладить, уже начавшие отрастать волосы, и онемел. На шее отчётливо выделялись две красные точки. Мало того, что этот сеонец украл все мои ценности, так он ещё и укусить меня успел! Зубастый урод! Так вот почему мне было неуютно на улице под солнечными лучами…
Ноги неожиданно подкосились, и я плавно осел на пол. Впрочем, я не какая-то напыщенная дамочка, чтобы терять сознание от шока. Так… лёгкая слабость в ногах…
Немного придя в себя, я собрался с силами и поплёлся к себе в комнату. Сейчас мне не хотелось абсолютно ничего…
— Эй, Зак, как самочувствие?
Вампир выпрыгнул из-за угла так неожиданно, будто специально хотел напугать меня. Но у него ничего не вышло — в таком заторможенном состоянии я реагировал на окружающий мир слишком медленно, чтобы испугаться.
— Шика-арно, — протянул я. — Если не возражаешь, я бы хотел немного отдохнуть…
— Конечно, конечно. — Вельхеор ощерился в издевательской ухмылке. — Только можно я сперва гляну на твою шею?
— З-зачем? — заикаясь спросил я, схватившись руками за воротник.
— Любопытно, — пожал плечами вампир. — Мне кажется, ты слегка изменился после нашей последней встречи.
— Помылся? — предположил я.
Вельхеор рванулся ко мне, схватил за грудки, и поднял в воздух.
— Ну-ка, что тут у нас?
Одной рукой вампир держал меня на весу, а второй отодвинул воротник.
— Так я и думал. — Вельхеор коснулся раны на моей шее. — Давно?
— Сегодня ночью, — вынужденно ответил я вампиру, болтая ногами в воздухе. — Может, всё-таки опустишь меня на пол? Мне как-то… нехорошо.
— Да. — Слегка сбитый с толку вампир опустил меня на пол. — Ты мне скажи, кто тебя укусил?
— Один вампир из клана Сеон, — вздохнул я. — Мы с ним как-то повздорили, и он решил таким вот образом мне отомстить. Потому меня и не было всю ночь — валялся оглушённый в каком-то подвале.
— И когда вы всё успеваете? — поразился вампир, идя рядом со мной. — Прошла какая-то неделя, а вы уже весь город вверх дном перевернули.
— Сам удивляюсь. — Я открыл дверь в свою комнату и жестом пригласил Вельхеора. — Заходи уж.
Вампир с интересом осмотрелся по сторонам.
— Ничего так антуражик придумал, — похвалил он меня, присаживаясь в кресло. — Ну, что планируешь теперь делать?
О да, у меня есть несколько замечательных планов.
— Найду гниду, и порву на части, — мечтательно сказал я, смакуя каждое слово.
— В прошлую нашу встречу ты не был так самоуверен, — заметил Вельхеор.
Как же, как же, помню. Я тогда испугался его чуть ли не до потери сознания, он и вёл себя соответственно — всячески стараясь меня довести. А сейчас я уже на всё смотрю несколько иначе, в том числе и на вампиров. Да и напугать меня после последних событий стало гораздо сложнее.
— В прошлую нашу встречу я ещё не был начинающим низшим вампиром.
Я плюхнулся на кровать.
— Ты и сейчас не вампир, — успокоил меня Вельхеор. — Похоже, ты из тех, кто превращается в течение нескольких дней.
— Это хорошо?
— Это обычно, — пожал плечами вампир. — Есть даже очень, я подчёркиваю, очень маленькая вероятность того, что ты вообще не превратишься в вампира. Переболеешь, как каким-то насморком, и вернёшься в норму. Но шанс маленький, примерно один из тысячи.
Успокоил. А Алиса говорила что-то о каждом сотом человеке… Конечно, я Человек Судьбы, и все эти вероятности должны действовать в мою пользу. Но кто знает, в чём именно и когда это может проявиться?
— А потом душа моя почернеет, и я стану таким же вредным и кровожадным как ты, — невесело усмехнулся я.
— Э нет, — неожиданно посерьёзнел вампир. — Таким кровожадным как я тебе не стать никогда. Да и касательно души… сильно сомневаюсь, что она может почернеть или побелеть. Даже покраснеет — и то вряд ли. Я тебе скажу, как в некотором роде специалист в этом деле, душа — она вообще бесцветная. Мало того, духовная сущность может сильно отличаться от характера самого человека.
— Как так? — не понял я.
— У меня есть теория, — в голосе вампира появилась гордость. — Душа — это как бы каркас человека, на который наслаиваются все жизненные ценности, привычки, принципы и в результате получается личность. Грубо говоря, если у человека изначально добрая душа, то это вовсе не значит, что он будет добрым. Если его поместить в неправильную жизненную среду, то он запросто может вырасти хладнокровным убийцей. Хотя, где-то в глубине души его и будут мучить угрызения совести, это нисколько не помешает ему убивать людей. То же самое может быть и наоборот… Но это только теория — душа не может быть просто «доброй» или «злой», как и сам человек. Она лишь определяет склонность человека к добру или злу в той или иной ситуации. Впрочем, на самом деле всё гораздо сложнее, но общий смысл, думаю, ты уловил.
Очень приблизительно, если честно.
— А что же тогда происходит в момент превращения человека в вампира?
