Листки закружились над депо, над ярко освещенной платформой, на которой, как игрушечные солдатики, выстроились жандармы…
Поезд «литера В» следовал благополучно; об этом стучали телеграфные аппараты, кричали фонофоры.
В три часа он промчался через Подгорск, а в три часа пятнадцать минут ротмистром Дубинским была получена первая шифрованная телеграмма.
Прочитав ее, Дубинский даже зубами заскрипел… Карьера его была испорчена…
В телеграмме сообщалось, что на многих станциях, после прохождения высочайшего поезда, обнаружены прокламации крайне революционного содержания.
Кочегар Митя исправно шуровал топку…
Ротмистр Дубинский сидел в кресле, подперев тонкой рукой гладко причесанную, с прямым пробором голову. Худое лицо его отливало гипсовой белизной, неподвижный взгляд был устремлен куда-то в угол.
За окном давно сиял день, сквозь сдвинутые шторы пробивалась голубая полоска света, а на столе ротмистра все еще горела электрическая лампа с зеленым абажуром.
Другая рука Дубинского лежала на стопке телеграмм и донесений. Адъютант не успевал их расшифровывать. Царский поезд давно прошел границу Подгорского жандармского отделения, а донесения продолжали поступать.
Несколько листков было только что доставлено. Дубинский вновь и вновь перечитывал их, удивляясь, как могли они появиться на станциях в час проезда государя при столь усиленной охране:
