Стежки на кармане покрывала засохшая кровь, и, подцепив ногтем нитку, Аш довольно ухмыльнулся, представив ужас, испытанный несостоявшимся убийцей при обнаружении пропажи. В общем и целом господин в сером ачкане дорого заплатил за свою ночную прогулку, из которой, хотелось верить, извлек полезный урок. Теперь наконец-то получил объяснение странный визит грабителя в палатку Аша и тщательный обыск, произведенный в ней. Аш был сильно озадачен тогда, поскольку было очевидно, что вор искал предмет гораздо меньших размеров, нежели винтовка, коробка с патронами или даже мешочек с рупиями. И непременно нашел бы, если бы за несколько часов до этого Аш не отдал Махду лакированную жестяную шкатулку в числе прочих вещей.
«Нужно было вернуться на рассвете к месту засады и спрятаться в траве, – подумал Аш, оставляя попытки разорвать стежки и ища взглядом маникюрные ножницы. – Тот негодяй наверняка примчался обратно, едва обнаружив пропажу, и исползал там каждый дюйм земли. И поделом мерзавцу: славный пример идеальной справедливости, коли таковая существует». Но тогда ему не пришло в голову вернуться, ведь он не знал, что противник потерял что-то ценное, а даже если бы и знал, то все равно опоздал бы, потому что проснулся лишь во второй половине дня. Ладно, задним умом все крепки.
Аш нашел ножницы и, не трудясь распарывать стежки, разрезал карман посередине. Находившийся в нем крохотный предмет вывалился на стол, прокатился до края и упал на пол, в круг света от фонаря, висящего на крюке под потолком палатки. Драгоценный камень грушевидной формы, переливчатого дымчатого цвета голубиного пера…
Серьга Хиралала.
У Аша перехватило дыхание, и он застыл, глядя на свою находку. Прошло целых три минуты, прежде чем он с трудом нагнулся и поднял серьгу.
Казалось невероятным, что всего час назад он впервые вспомнил об этой вещице после стольких лет и словно воочию увидел ее мысленным взором. Знаменитую черную жемчужину, приводившую в страшную ярость Биджурама, который подозревал (и справедливо), что она носится владельцем как пародия на его собственную серьгу и что рядом со столь редким камнем бриллиант у него в ухе кажется дешевой фальшивкой.
Жемчужина сверкала в свете фонаря точно живая, и, глядя на нее, Аш понял со всей ясностью, кто убил Хиралала. И по чьему приказу.
Биджурам, конечно же, сопровождал Лалджи в ходе рокового путешествия в Калькутту, и Биджурам ненавидел Хиралала и завидовал его черной жемчужине. Идея убийства принадлежала Джану-рани, которая все тщательно спланировала еще до начала похода, и Биджураму оставалось только дождаться, когда они окажутся в местах обитания тигров (предпочтительно в краю, где водится людоед), и осуществить задуманное. Но Джану-рани следовало знать, что он не устоит перед искушением присвоить бесценную безделушку, даже если серьга изобличает в нем убийцу и он никогда не осмелится ее носить. Красота, редкость и дороговизна жемчужины явно перевесили все соображения безопасности. Биджурам решил, что ради нее можно пойти на любой риск, и с тех пор держал ее при себе.
Наверняка даже сейчас многие люди узнали бы жемчужину с первого взгляда, ибо едва ли хоть один из видевших ее встречал когда-нибудь похожую. Сомнительно, чтобы во всей Индии нашлась вторая такая же, и только жадность – или ненависть? – могла заставить Биджурама сохранить столь неоспоримое доказательство своей вины. Неудивительно, что он перевернул палатку Аша вверх дном, пытаясь найти серьгу. Сия вещица опасна, как крайт – маленькая коричневая змея, чей укус влечет за собой быструю смерть.
Аш задумчиво взвесил жемчужину в руке, удивляясь, почему он сразу не опознал человека, с которым сцепился в темноте. Если вспомнить, много признаков указывало на личность противника, разных незначительных, но совершенно недвусмысленных признаков – таких, как рост и телосложение. И еще запах. Биджурам всегда душился, а от мужчины, напавшего из засады, пахло фиалковым корнем. Но в тот момент Аш, ослепленный бешенством, не сознавал ничего, кроме безудержного желания убивать, и лишь сейчас он вспомнил также, что Биджурам больше не носит одежду ярких цветов, к каким имел пристрастие в прошлом. Сознательно (или бессознательно?) подражая мертвому сопернику, он всегда ходил в сером. И только в сером.
Окровавленный лоскут на столе пах неприятно – уж точно не фиалковым корнем, – и Аш выбросил его из палатки, не заботясь о том, кому он завтра попадется на глаза и какие вопросы вызовет, ибо теперь представлялось очевидным: данная улика никак не связана с Джали. Джали вообще не имела никакого отношения к случившемуся, и если бы он не чувствовал за собой вины из-за нее, то уже давно понял бы причину покушения и не стал бы тратить время, скрывая вещественные доказательства от друзей и пряча голову в песок из страха, что любое расследование приведет к ней.
