– Не особо. Половину он уже знал, а остальное узнает завтра-послезавтра. Но нам нельзя разговаривать здесь.
– Нельзя, – согласился Зарин.
Он повел Аша по темным улицам, двигаясь по-кошачьи быстрой и бесшумной поступью, и вскоре остановился у низкого глиняного здания под наружной городской стеной. Аш услышал скрежет железного ключа в замке и прошел вслед за другом в маленькую комнату, освещенную единственным чирагом и красными отсветами угольной жаровни, наполнявшей тесное помещение желанным теплом.
– Твое жилье? – спросил Аш, садясь на корточки и протягивая руки к докрасна раскаленным углям.
– Нет. Я попросился ненадолго к одному часовому, который в это время дежурит. Он вернется только на рассвете, и несколько часов нам никто не будет мешать, а я хочу узнать очень многое, ведь со дня нашей последней встречи прошло почти семь месяцев. Больше полугода! И за все это время я о тебе ничего не слышал, ни словечка, кроме того, что Уиграм-сахиб виделся и разговаривал с тобой в начале ноября и что ты попросил его переслать письмо в Атток с надежным человеком.
Зарин сам отвез письмо и теперь мог с уверенностью доложить: Анджали находится в добром здравии и пользуется большой любовью всех домочадцев; она изучала пушту с таким усердием, что уже бегло говорит на нем; она и тетушка Фатима ежедневно молятся о безопасности и скором возвращении Аша – как и Гулбаз, и все прочие в доме бегумы.
– Ну вот. Я рассказал то, что тебе больше всего хотелось узнать, и теперь ты можешь поесть спокойно. Вот чапати и джал фрази, которые я приберег для тебя. Ты не производишь впечатления человека, который хорошо питался в последнее время, если вообще питался, – ты тощий, как бездомная кошка.
– Ты был бы таким же, если бы за пять дней проделал путь от Чарикара через перевал Латабанд верхом на лошади, верблюде и пешком, – отпарировал Аш, принимаясь за еду. – В такое путешествие зимой лучше не пускаться, а поскольку мне нужно было добраться до Джелалабада быстро, я ел и спал в седле, чтобы не терять времени ночью.
Он взял оловянную кружку с крепким, щедро подслащенным чаем и жадно отпил из нее несколько глотков. Зарин, наблюдавший за ним, спросил:
– Можно поинтересоваться, что за новости ты привез?
– Конечно. Я доставил Каваньяри-сахибу сведения, которые он уже знал: эмир Шир Али покинул Кабул, чтобы отправиться в Россию и изложить свое дело перед царем. А также сведения, которых он не знал: Шир Али находится в Мазари-Шарифе и никогда не переправится через Амударью, а уж тем более не доберется до Санкт-Петербурга, потому что он умирает, а следовательно, его сын Якуб-хан является эмиром Афганистана во всех отношениях, кроме как по названию.
– Да, – кивнул Зарин. – Первое нам уже известно: новость о бегстве Шир Али принес в Джелалабад один из наших отставников, некий Накшбанд-хан, который в прошлом был рисалдаром кавалерии разведчиков, а теперь живет в Кабуле.
– Знаю. Я тоже жил в Кабуле. Я получил работу писца в самом Бала-Хиссаре, и именно я попросил Накшбанд-хана доставить эту информацию Каваньяри-сахибу.
– Вах-иллах! Можно было догадаться. Но коли так, почему ты сам прибыл сюда в такой спешке?
– Я надеялся объяснить, что означает бегство Шир Али: что он больше не сможет притязать на власть в Афганистане, что это конец пути для него, а следовательно – если справедливость существует, – и конец войны, которая, по утверждению вице-короля, велась исключительно против эмира. Я надеялся, что это известие послужит к прекращению боевых действий, но я ошибался. Война будет продолжаться, потому что лат-сахиб и джунги-лат-сахиб со своими единомышленниками хотят продолжать ее. Я же теперь снова свободный человек. Каваньяри-сахиб сказал, что больше не нуждается в моих услугах.
– Да ну? Вот это действительно отличная новость!
– Возможно. Я пока не знаю. Есть еще кое-какие обстоятельства. Зарин… возможно ли мне поговорить с Гамильтоном-сахибом втайне от всех?
– Нет, если только ты не задержишься в Джелалабаде до его возвращения, а я не знаю, когда он вернется: он и еще несколько человек из нашей рисалы ушли в поход против клана Базая из мохмандов. Они выступили вчера и вернутся лишь через несколько дней.
– А Бэтти-сахиб? Он тоже ушел? С ним мне непременно надо повидаться.
– Нет, он здесь. Но тебе будет трудно встретиться с ним так, чтобы никто не узнал: он недавно получил звание майора-сахиба и принял командование рисалой, а потому слишком занят делами и редко бывает один, в отличие от Каваньяри-сахиба, к которому посетители частенько приходят тайком и среди ночи. Однако я посмотрю, можно ли устроить вашу встречу.
Новость о том, что Уиграма повысили в должности, удивила Аша, не знавшего, что полковника Дженкинса назначили командующим вновь сформированной бригадой, состоящей из 4-й батареи горной артиллерии, пехоты разведчиков и 1-го сикхского полка.
