Через шесть часов Фельзингер оказался во Львове. Сынишку он не видел больше года. Но была у него и еще одна цель, о которой он Леонову, однако, не сказал ни слова. Фельзингер надеялся втайне встретиться с Эльвирой. Впрочем, проницательный Леонов, может быть, кое о чем и догадывался, потому что сразу откликнулся на его просьбу.
— До уборки еще недели две, — сказал он. — Хлопок дозревает, на полях пока особой работы нет. Так что воспользуйся недолгой передышкой и решай все свои дела, Каспарович.
«Все свои дела»… Неплохо бы, конечно, их решить. Да и пора, пожалуй…
— Володя! Боже мой… Володя! — радостно воскликнула Полина Матвеевна. Она обняла его, расцеловала и бросилась в боковую комнатку за Костей: — Котик! Котик! Папа приехал!
Костя прижался к косяку двери. Чуть опустил голову, брови слегка нахмурил, настороженно, искоса поглядывал на отца. Мальчику шел шестой год. То ли он смущался, то ли от неожиданности не мог прийти в себя — ни шагу не сделал навстречу. Так и стояли отец и сын молча друг против друга. «Как вырос, как вытянулся мальчишка за этот год! И как он поразительно похож на Галю!» — подумал Фельзингер. Боль подкатилась к его сердцу, в глазах странно защипало. Он порывисто кинулся к сыну, подхватил его на руки, подбросил высоко и, поймав, крепко прижал к груди.
Эльвира, вся в белом, перебирала за столом больничные карточки. Семнадцать человек из одиннадцатого корпуса, которых она курирует, вызваны сегодня на осмотр к врачу. Пока Алексей Максимович еще не пришел, она бегло просматривала истории болезни, чтобы иметь более подробное представление о каждом пациенте. Большинство больных — почечники, которым предписан курс санаторного водолечения.
Алексей Максимович, как всегда стремительный, легкий, на мгновение застыл на пороге, галантно поклонился:
— Доброе утро, милый доктор!
«Доктор» в отношении к Эльвире звучит так же официально-возвышенно, как и отчество совсем еще молодого, очень простого и добродушного Алексея Максимовича. К тому же Эльвира пока и не доктор вовсе, но такое обращение принято среди медиков.
— Ну, так с кем сегодня дело имеем? — поинтересовался Алексей Максимович, тщательно вымыв руки и надевая халат. Его свежее, розовое лицо с четко очерченным крючковатым носом светилось искренней, дружелюбной улыбкой. Он сел рядом с Эльвирой. — Сегодня мы с вами поменяемся ролями. Я буду вам ассистировать. Действуйте смелее.
Добросклонность и доверие уже известного врача смутили Эльвиру. Алексей Максимович работает здесь всего лишь третий год, но старые врачи разговаривают и советуются с ним, как с равным. На доске Почета у входа в курортный парк Эльвира видела его портрет. Втайне она гордилась тем, что попала к такому куратору, с благодарностью прислушивалась ко всем его тактичным, неназойливым советам и указаниям.
Вообще она заметила, что ей доставляет удовольствие слушать Алексея Максимовича. Он такой умный, вежливый и предупредительный! Как хотелось бы узнать, кто он такой, собственно, этот Алексей Максимович, откуда родом, почему третий год живет один в гостинице. Но Эльвире, естественно, неудобно любопытствовать, хотя он-то знает о ней все и называет ее «девой пустыни», в чем чудится желание польстить ей.
Начался прием. Эльвира, словно опытный врач, задала больному обычные вопросы, заглянула в последние анализы и определила дозу лечебной воды. Алексей Максимович согласно кивал.
Кто-то осторожно приоткрыл дверь.
— Извините, доктор. Можно поговорить с вашей ассистенткой?
Эльвира удивленно вскинула брови. У порога стоял Фельзингер. Она быстро взглянула на Алексея Максимовича. Тот понимающе улыбнулся.
— Откуда вы, Владимир Каспарович? Как вы сюда попали? — спросила Эльвира уже в коридоре.
— С неба свалился, — рассмеялся Фельзингер. — Проведал Костика, а заодно решил и с тобой встретиться. Курорт-то не так и далеко.
Они шли по длинному коридору, неслышно ступая по мягкой ковровой дорожке. Мимо, не обращая на них внимания, торопливо проходили мужчины и женщины.
— Как мама?
— Нормально. С тех пор как стала работать, она, по-моему, чувствует себя бодрой и здоровой. Сено и отходы уже выписали.
— Спасибо… — Эльвира задумалась. — Где вы остановились?
— Нигде. Заглянул было в гостиницу, но там, как-обычно, мест нет.
— А меня как нашли?
— Просто. Зашел в отдел кадров, спросил…
— Подождите минуточку.
Эльвира быстро вошла в приемную и вернулась с запиской в руке.
— Моя хозяйка вас устроит. Вот адрес. А меня извините: раньше трех не освобожусь.
— Конечно, я подожду. Спасибо.
Фельзингер пошел наугад по ухоженным улочкам и переулкам маленького уютного городка, в котором не было ни автобусов, ни трамваев. По многочисленным тропинкам и булыжной мостовой гулял отдыхающий люд. Рябило в глазах от пестрой, многоликой одежды; здесь, пожалуй, можно было лицезреть все моды за последнее десятилетие.