Дым костров, отгонявший гнуса, ел ему глаза. Веки покраснели и опухли. Глаза болели и слезились, так что вечерами Пьер долго не мог уснуть. Теперь он понимал, почему среди здешних жителей так много слепых, кривых и страдающих болезнями глаз.
Безделье расслабляло его. Целыми днями он, не двигаясь, сидел в лодке. Мутная река, по-азиатски желтая и большая, казалась ему огромным стоком грязи со всей страны тунгусов. Ветер, чахлые тальниковые рощи, низкие острова, протоки, лачуги гольдов - все это было убого и печально.
Когда ветер, перебрасывая парус со стороны на сторону, ударял Пьера перекладиной по голове, ему стоило усилий пересесть на другое место.
А старик не унывал.
"Де Брельи дорвался до дикарей", - думал Пьер. Старик действовал энергично. Когда останавливались в деревнях, он проповедовал, лечил, крестил, истово молился. Он стойко переносил все лишения и довольствовался скудной пищей. Он мог есть сырую рыбу и юколу, спал в мокрой одежде на мокрой траве и даже к комарам, казалось, был безразличен. Они не кусали его так жестоко, как Пьера.
Однажды в полдень миссионеры остановились на обед около деревни Чучи, которая лежала ниже стойбища Онда, на другой стороне реки.
Собрались гольды. Чумбока, которому брат не позволил ехать на Горюн, был в Чучах у соседей. Чумбока узнал, что в ту деревню приехал с товарищем гиляк Позь, старый его знако-мец. Люди говорили, что поездка Позя к маньчжурам была неудачной и он на них очень зол. Вместе с другими Чумбока явился посмотреть на длинноносых.
Миссионеры отобедали. Они сидели с местными жителями у догорающего костра.
- Вы не русские? - спрашивали гольды.
На этот вопрос старик всегда решительно отвечал, что они не русские, а посланцы свыше, служители бога.
- А маньчжуры боятся русских! - говорили гольды.
Пьеру было неприятно, что на Амуре среди туземцев живут русские. Чем ниже спускался он по реке, тем очевидней было, что тут есть русское влияние.
Де Брельи стал грозить гольдам, что у них тело покроется гнойными язвами, если они купят русские одежды. Он рассказывал разные небылицы про русских, называя их чертями, говорил, что они едят детей и выпускают изо рта заразные болезни.
Оба миссионера говорили, что маньчжуры лучше русских.
"Это выгодно для нас", - полагал Ренье.
- Именем маньчжуров мы сбережем этот край от русских, - не раз говорил он старику.
Де Брельи, в рыбокожем халате, с косой, сидел, поджав ноги, и разговаривал, повизгивая, чтобы, как ему казалось, походить на азиата. Он объяснял, что бог велел всем страдать, и кто страдает, будет счастлив.
"Разве правда, что те, кто русскую одежду носят, умирают? - подумал Чумбока. - Совсем не правда. Алешка нам рубаху дал - еще и сейчас ее носим. Русские привозят топоры, железо. А какое хорошее ружье сменял отцу Алешка!"
- Ты не в своей одежде ходишь! - заметил миссионеру Позь, сидевший здесь же.
Он возвращался с товарищем в свою землю.
- Таких людей, как ты, мы знаем. Такие люди ходят на кораблях около нашего морского берега, и на берег выходят. Они так одеты. И без косы ходят. А ты зачем так оделся?
Гиляки, оба в нерпичьих юбках, с большими ножами русской работы, смотрели на приез-жих с подозрением.
Оба гиляка жили на берегу моря. В землях гиляков нередки были случаи, когда заезжих купцов убивали за обманы.
Гиляки народ смелый, привыкший к морю и путешествиям, видавший и японцев, и евро-пейских китобоев, и русских соседей.
Не зная всего этого, миссионеры действовали и с ними точно так же, как с робкими и доверчивыми гольдами.
- Так ты говоришь, что нам надо страдать и все отдать маньчжурам? приставал к Пьеру младший гиляк.
- Да.
- И когда меня по роже ударят, чтобы я еще раз подставил ее, чтобы с другой стороны тоже ударили, так? Чтобы поровну было? Это я уже слыхал...
- А ты зачем обманываешь людей? - схватил миссионера за грудь Позь. Зачем это нам слушаться маньчжуров? Откуда ты приехал?
- Ты что?! - крикнул иезуит.
- Я нивх Позь! - поднялся гиляк во весь рост.
Гольды дружно кинулись на гиляка.
- Не смей гостя нашего трогать!
Позь со злостью вырвался, Чумбока удержал его руку. Он хотел ударить.
Ренье схватил кастрюльку из-под соуса и тоже замахнулся.
- Бейте его! - в отчаянье закричал он гольдам.
Де Брельи поднялся, держа в руке палку. Слуга миссионера Чун и гольды уговаривали гиляков не ссориться.
- Я помню твоего отца, - сказал Позь, обращаясь к Чумбоке.
- И что случилось с тобой там, в стране маньчжур? - спросил Чумбока. Почему ты такой сердитый?
- Я никогда не жалуюсь, что бы со мной ни случилось, - ответил Позь.
- На этот раз мы неудачно закончили проповедь, - пробормотал Ренье. Кажется, чем ниже по реке, тем распущенней и свирепей туземцы...
- Ничего, они еще покаются, - ответил старик. - Мы уймем их, настанет время.
Миссионеры не решились оставаться в Чучах на ночлег. Солнце стояло высоко, и, как только гольды разошлись, миссионеры сели в лодку и отъехали.
