Родители шли на поправку, и за ними уже не требовался каждодневный уход. Юлька осталась с Тимочкой на даче еще на месяц. Марина и Игорь продолжали помогать всем, чем только могли. Лена то приезжала, то уезжала, они обменивались односложными фразами, как посторонние люди, ни разу не вернувшись к тому разговору с киданием чашек.
В конце августа Илья привез родителей домой, нанял медсестру ухаживать за ними.
С той памятной ночи он ни разу не спал с женой. Не мог. Она перестала вызывать в нем какое бы то ни было желание. Адорин не оправдывался, не изворачивался, придумывая отговорки, просто старался не говорить ей об этом прямо, чтобы не обидеть.
У него появилась любовница, по иронии судьбы, как и Леночка, тоже бывшая лаборантка. Он встречался с ней раз в неделю, не получая от этих встреч ни радости, ни особого удовлетворения, всего лишь сбегая от безысходности своей жизни.
Илья обдумывал, как бы развестись, чтобы избежать скандалов, разборок и, самое главное, – оставить Тимку себе. Тупиковый вариант – судьи детей никогда не отдают отцам, только если сама мамаша соизволит.
А Лена Тимку не отдаст.
Она хорошая мать, любит сына и будет за него бороться. Илье это дело не выиграть: у него маленькая официальная зарплата, больные родители на руках, а у Лены работа с приличным окладом, здоровые папа с мамой. Да и вообще…
Но с каждым днем отчужденность, наполненная болезненным разочарованием, ощущением предательства и нелюбви, нарастала в Илье, как раковая опухоль. И он понимал, что жить с этим ни он, ни тем более Тимка, который все чувствовал, не должны.
Но развестись Илье не удалось.
Фирма, в которой работала жена, перешла к другому хозяину, слившись с более крупной, штат сотрудников сократили, и Лену уволили в один день.
Она прорыдала сутки, но, взяв себя в руки, взбодрилась и обошла другие турфирмы в надежде устроиться на работу. Однако везде были свои сотрудники, плотно и уютно сидевшие на прикормленных местах.
Так Лена осталась без работы. Ну не мог же он с ней развестись в такой момент?
Пару месяцев Лена побыла хорошей женой, словно замаливала грехи. Она взвалила на себя весь дом: занималась не вставшими на ноги родителями, Тимкой, хлопотала по хозяйству, навела идеальный порядок в квартире – словом, шуршала как пчелка.
А вечерами приветливо, с улыбкой встречала Илью с работы, всегда дожидаясь его, во сколько бы тот ни вернулся.
Идиллия, твою мать!
Если не считать того, что спать с женой он так и не мог, хоть Лена пыталась много раз соблазнить его, настроить. Что-то сломалось у Ильи внутри, и восстановить все было трудно.
Но эти ее «дежурства по роте» предпринимались не просто так, а оказались далеко вперед хорошо рассчитанной партией в шахматы. Ленка никогда не была дурой, хозяйственные дела думать и составлять планы ей не мешали, а очень даже, наоборот, сильно способствовали. Понемногу, не с места в карьер, а издалека, она начала атаку на Илью, уговаривая мужа бросить институт и пойти в бизнес.
Вода камень точит.
Все Ленины пассы и заходы были точечно продуманы и выверены. Ах, Ленка, Ленка, твои бы мозги да в дело! Сама б, глядишь, лет через пяток олигархом стала!
Как-то в конце февраля, поздно вечером, часов около одиннадцати, пришли папа с Ильей. Хмурые, чем-то озабоченные, с бутылкой дорогой водки. Юлька удивилась, она не видела Илью с конца августа, когда тот увозил их с Тимошкой с дачи. Она знала, что его родители поправляются, мама с папой регулярно их навещали и старались помочь. Юлька напряглась, подобралась, быстро отдав себе все привычные приказы: не думать, не пускать никаких мыслей о нем, а надежду придушить в зародыше, чтобы не высовывалась.
– Девочки, – попросил папа, – организуйте закуску, пожалуйста, нам с Ильей надо поговорить.
Юля с мамой, не задавая лишних вопросов, – и так понятно, что у мужчин серьезный и неприятный разговор, – быстро организовали стол и удалились из кухни.
Мужчины просидели всю ночь.
Утром сонная Юлька в ночной рубашке, потирая глаза, выперлась на кухню и замерла от удивления.
Папа с Ильей еще сидели за столом, трудноразличимые в клубах табачного дыма. Илья стал много курить последнее время, раньше он почти не курил, а вот пристрастился.
Юлька прошла к окну, распахнула форточку, сварила кофе, сделала бутерброды – молча, под их извиняющимися за затянувшиеся посиделки взглядами. Убрав со стола грязную посуду, поставила тарелку с бутербродами, чашки с кофе и вышла из кухни.
Через пару недель, вернувшись с работы, папа мрачно сообщил:
– Илья ушел.
– Куда? – спросила Юлька. – В пустыню?
– Из института ушел, из науки! – горячился папа.
– Не может быть! Как же так? – оторопела Юлька.
– Вот так и ушел! – очень «толково» объяснил папа и попросил усталым голосом: – Девочки, давайте это не обсуждать какое-то время, я очень расстроен.
И они не обсуждали. Вообще никогда.
