– Ты всегда был закрытый, в себе, в собственных мыслях и переживаниях. Сначала я думала, что ты весь в своей науке и что-то там решаешь, вычисляешь в голове, но, узнав тебя лучше, точно могла определить, когда ты действительно в науке, а когда думаешь совсем о другом. Знаешь, Адорин, у тебя иногда становились такие глаза, словно все самое лучшее уже было в твоей жизни, и, утратив это, ты точно знаешь, что никогда ничего хорошего больше не произойдет. Неужели ты действительно так ее любил?
– Нет, Лен, ты ошибаешься. Никакой несчастной любви или драматичного романа в моей жизни не было.
– А это ты врешь, братец! – печально улыбнулась Лена какой-то очень мудрой, все понимающей улыбкой. – Значит, дела твои еще хуже, чем я думала. Значит, это нереализованная любовь, из чего я делаю вывод, что ты со своей возлюбленной не спал. А это совсем плохо для мужчины, он будет до конца жизни думать, как бы все у них происходило, и верить, что было бы прекрасно, не так, как с другими женщинами. Бедный мой Адорин, кто же тебя так кинул?
У Ильи даже холодок внутри пробежал: ни черта себе! Ему казалось, что она ничего про него не понимает и не видит, что Ленка совершенно равнодушна к его жизни и переживаниям. А вон как повернулось! Может, она и равнодушна, но своим женским чутьем уловила, почувствовала! А что, собственно, почувствовала? Нечего здесь чувствовать, ну есть Юлька, и что? Юлька – лишь некий образ, нереальные запретные мысли, желания, подогретые ими. И эти мечты, желания, страсти по ней так далеки от настоящего, от каждодневных забот и бытовухи, выдуманное им невозможное счастье. Нет в том ничего от нормальной жизни. Нечего тут и подозревать.
Ну не озвучивать же это Лене! Да и какой женщине будет приятно услышать про некую, пусть мифическую, соперницу, тем более когда они обсуждают развод.
– Нет, Лен, ничего такого в моей жизни не было и нет, ты ошиблась. Я работал много, уставал нечеловечески, думал только об одном: как бы заработать – и мечтал выспаться. Годами я мечтаю выспаться.
Лена посмотрела на него внимательно, поверила или не поверила – неясно, но обида ушла из глаз. Да пофиг, что она там подумала!
Это был последний их мирный и тихий разговор. Делить им оказалось нечего, потому как, кроме каких-то шмоток и Тимки, они ничего не нажили вместе. Илья только начал трудиться на новом поприще, денег больших еще не заработал, жили они все так же с его родителями, машина, на которой Адорин сейчас ездил, была служебная и принадлежала фирме, потому и претензий друг к другу материальных супруги не имели, но Ленка уперлась.
Она переехала с Темкой к своим родителям, не давала Илье видеться с сыном, не являлась в суд для развода.
Адорин не злился, понимая, что ей нелегко смириться с его уходом и, вольно или невольно, хочется отомстить и сделать больно ему. Но бегать за женой по судам Илья не мог, и в день, когда было назначено очередное заседание, он приехал к ее дому и позвонил по мобильному:
– Лен, спускайся, я тебе деньги привез. Да, паспорт захвати, я деньги оформил через бухгалтерию, надо записать твои данные.
Лена вышла, села в машину. Илья заблокировал двери и, несмотря на ее возмущенные возгласы, привез в суд.
Через полчаса их развели.
Он отвез теперь уже бывшую жену назад к дому и устало сказал:
– Лен, прекращай военные действия. Тимка мой сын, и я буду видеться с ним, когда захочу и сколько захочу. Если настаиваешь на войне, предупреждаю: ты ее проиграешь.
– Ладно, Илья, мир, – согласилась Лена. – За деньги спасибо. А насчет Тимки… Родители мои не умеют с детьми возиться и не хотят, им это сложно. Предлагаю компромисс: когда я уезжаю, он живет у вас, а когда я в Москве, то со мной.
– Договорились, – кивнул Илья.
В общем, не вдаваясь в мелкие детали, можно сказать, что их развод прошел тихо и мирно.
Илья работал, матерел, богател, естественно, у него была женщина. Когда Адорин понял, что ему осточертело заниматься сексом в чужих кроватях и в гостиничных номерах – ну не приводить же любовниц домой к родителям, – он купил себе двухкомнатную квартиру. К этому времени Илья уже имел средства для такого приобретения.
Несмотря на свою занятость и некое внутреннее ощущение вины перед Игорем за уход из науки, Адорин регулярно перезванивался с Расковыми, они встречались, отмечая вместе праздники и дни рождения. Но за все это время Юльку он видел несколько раз, и то на бегу. Илья приходил к ним в гости, она куда-то торопилась, а, приехав поздравить Тимку к нему домой, отдала подарки, расцеловала всех, выпила за здоровье ребенка и упорхнула. По каким-то неотложным делам.
Может, так оно и лучше.
