Юлька с удивлением видела, что женщины притягивались к нему, как мотыльки к свету, как к запретному плоду, покупаясь именно на это, но сама не подпадала под его, без сомнения сильную, мужскую харизму, удивляясь про себя: «А, собственно, почему?»
Кирилл не ухаживал за ней в традиционном понимании ухаживания – не дарил цветы, не назначал свиданий, не приглашал в рестораны или кафе, не пытался поцеловать или заигрывать. Он звонил или заходил и отдавал приказание:
– Пошли!
И Юлька шла, ожидая с нетерпением, что Кирилл расскажет, покажет, каким сегодня преподнесет ей свой город. А в рестораны и кафе они заходили, когда уставали от длительных прогулок.
– Пойдем поедим, – говорил Кирилл, приглашая ее в какое-нибудь ближайшее заведение.
И оказывалось, он хорошо знал те места, куда они заходили «поесть», советовал, что взять, поясняя, какие блюда здесь наиболее удачные. По пункту «поесть» у них произошло первое столкновение: Юлька решительно заявила, что за себя платить будет сама, Кирилл, снисходительный к женским капризам, по-барски небрежно отмахнулся:
– Не глупи, платить буду я.
– Нет, – ответила она твердо.
– Ну, ты выступила, дала понять, что вся такая независимая и самостоятельная, что тебя на кабак не купишь, и достаточно. Я понял, проникся, но платить буду сам. И попрошу без дебатов!
– Нет! – повторила она и обратилась к подошедшему официанту: – Посчитайте, пожалуйста, нам отдельно.
Кирилл разозлился, собрался что-то сказать, далеко не в нежных тонах, но Юлька его опередила:
– Все! Как ты выразился, никаких дебатов!
Он внимательно на нее посмотрел и промолчал. Видимо, понял, что Юлька не уступит, и сделал про себя только ему ведомые выводы. Главное, что отстал и более не настаивал.
В одно из воскресений, после целого дня прогулки, вечером, они сидели в уютном кафе на улице. Кирилл доел свое блюдо, откинулся на спинку стула, посмотрел на Юлю, задумавшись, и неожиданно произнес:
– По-моему, самое время пригласить тебя ко мне домой.
Юлька напряглась, поняв, о чем он говорит, и сразу мысленно себя одернула: «А почему нет? Новая жизнь, как сказал папа, новые знакомства!»
– Обычно я привожу женщин к себе после первого или второго свидания.
– А у нас были свидания? – попыталась кокетничать Юлька.
– А то как же!
– Хорошо, что ты сказал, а то я не поняла, что это свидания, – поблагодарила она. – Ну, и почему меня ты не затащил в первый же вечер в койку?
– Не надо этих игр, Юлечка, ты не умеешь кокетничать и заигрывать, да тебе и не идет. А что касается твоего вопроса, все просто – ты бы не пошла. И вряд ли бы после первой моей провальной попытки пошла бы вообще.
– И почему ты сделал такой вывод?
– Потому что я разбираюсь в женщинах, и, смею надеяться, неплохо. У тебя были глаза побитой собаки. Страдающие. Ты вся целиком, с потрохами, находилась в своей личной трагедии, уверен, что несчастная любовь.
– Почему же именно любовь?
– Если б это была трагедия в семье, с родителями или близкими родственниками, ты бы давно мне рассказала, ну а коль молчишь, значит, страдания связаны с неудавшимся романом.
Юлька не ответила и быстро ушла от темы:
– А сейчас у меня глаза достаточно веселые, чтобы пригласить меня в постель?
– Сейчас у тебя глаза все той же побитой собаки, но которую уже приласкали и накормили, оживающей псины. Осталось завершить процесс исцеления, – пояснил он и спросил тоном, больше похожим на распоряжение: – Идем?
– Идем, – решилась Юлька, как бросилась с обрыва, и грустно подумала: «В собачий питомник, долечиваться!»
«Питомник» при ближайшем рассмотрении оказался шикарной квартирой в старом доме на набережной, занимавшей половину верхнего этажа.
– Ого! – удивилась Юлька, входя в «хоромы». – Откель дровишки-то у простого реставратора?
– Излишнее любопытство сгубило кошку! – усмехнулся Кирилл. – Я богатый наследник своей многочисленной и очень небедной родни. И, что самое привлекательное: единственный! Раньше при таком стечении обстоятельств дворянские семьи били тревогу, полагая, что род вымирает, и брали крестьянскую девку для оздоровления крови. Она рожала детей, их признавали наследниками, а мамашу отправляли назад в имение.
– Тогда тебе надо в народ, на поиск здоровой, розовощекой русской красавицы!
– Я подумываю над этим.
Юлька обошла всю квартиру, рассматривая картины на стенах, мебель, но больше интересуясь интерьером, качеством ремонта и дизайна. Ну кто про что, как водится. Она остановилась возле висевшей в кабинете прекрасной светлой акварели с изображением Петропавловской крепости, освещенной встающим солнцем. Подошел Кирилл, протянул ей бокал с красным вином.
– Вина? – спросил он.
«Да! – подумала Юля, принимая бокал. – И как можно больше – напиться и забыться!»
Напиться он ей не дал. Когда они чокнулись и отпили вина, Кирилл забрал у нее из рук бокал, поставил на письменный стол, притянул Юльку к себе, взял рукой за подбородок, посмотрел несколько секунд внимательно в глаза и поцеловал.
