– Евгения Павловна, очень приятно. Раздевайтесь. – она протянула Свиридову полную и по-крестьянски крепкую руку.
Была жена генерала Белоглазова хоть и по домашнему, но строго одета и улыбалась очень по доброму.
– Женечка, ты его покорми и подыщи какой-нито костюмчик – он с нами на праздник пойдет. А я за вами заеду вечером.
– Сам-то не пообедаешь? Готово все.
– Перекушу в штабе. До вечера!
Генерал удалился, поцеловав жену в щеку.
– Проходите, Анатолий Иванович. Располагайтесь. А еще лучше – умойтесь с дороги, а я на стол соберу. Что это вы меня так разглядываете?
– Извините, Евгения Павловна… Уж очень вы похожи… Вы не с Полтавщины?
Округлое удивительно доброе лицо, черные как смоль волосы и косы, уложенные короной вокруг головы…
– Точно, с Полтавщины! – улыбнулась Белоглазова, – А что, вы тоже оттуда?
– Нет, я москвич. Просто вы удивительно похожи на женщину, которая заменила мне мать… И волосы такие же – так и хочется потрогать, они у нее такие мягкие и тяжелые, когда вымоешь… Не удивляйтесь, мне иногда доверялась эта процедура. И расчесать, и заплести косы так, как у вас, я умею … Она у меня слепая…
– Я похожа на нее?
– Есть что-то общее – очень доброе и домашнее…
Свиридов прошел вдоль фотографий на стене.
– Сестра? – спросил он, разглядывая фотографии молодой девушки, удивительно похожей на хозяйку.
– Лукавите, Анатолий Иванович? Это ж дочка!
– Не в жисть не поверю, пока не покажете живьем!
– В Москве она, учится. Пишет редко … Были у нее в прошлом году зимой, Дементия Кузьмича в Москву вызывали, и я с ним ездила.
– Ее гитара? Играет?
– Да балуется! Она у нас такая серьезная, такая строгая, с гитарой, считай, ее никто и не видел. Кроме одноклассников…
– Можно? – Свиридов снял гитару со стены, тронул струны. – Ну, совсем неплохой инструмент! Что вам сыграть, дорогая Евгения Павловна?
– Звучит прямо как дорогая Солоха! – засмеялась Белоглазова. – А сыграть… Сыграй какой-нибудь старый романс…
Свиридов подстроил гитару.
Чуть только вечер опустится синий,
Чуть только звезды зажгут в небесах,
Белоглазова даже вздрогнула – так по душе пришелся и голос, добрый, ласковый, бесконечно влюбленный, и сами такие дорогие слова.
И черемух серебряных иней
Жемчугами украсит роса:
Было видно, что она живет в каждом слове, переживает каждый звук.
Отвори
потихоньку
калитку
Такое трепетное ожидание, такая любовь звучала в голосе Свиридова… Она дышала вместе со Свиридовым, она была там, в темноте летнего сада, она спешила на свидание, она жила ожиданием этого свидания…
И войди тихой тенью под сень,
Не забудь потеплее накидку -
Кружева на головку надень.
Женщина отвернулась к окну и полностью погрузилась в свои воспоминанья.
Свиридов пел негромко, но с таким чувством.
Отвори
потихоньку
калитку
Белоглазова стояла спиной к окну и Свиридов не видел ее лица.
– Конечно, пел ты не мне, но все равно спасибо… Придет Дема – выпьем с тобой на брудершафт… Когда пел, о своей жене думал? Молодец, счастливая у тебя жена… Иди, помойся, я на стол соберу.
Когда посвежевший Свиридов вышел из ванны, Евгения Павловна, приглашая его за стол, обратила внимание на крупную и тяжелую кобуру.
– Что это – уж больно серьезное. Не тяжело?
– Но к сожалению необходимо. Не так давно пришлось инструментом воспользоваться…
– Ешь, Анатолий… И рассказывай, ты ведь не просто так прилетел…
Евгения Павловна повернула голову на звонок в прихожей – после звонка раздался скрип ключа.
– Вот и Дементий Кузьмич пришел!
– Ну, как вы тут? Костюмчик нашла полковнику?
– Решили, что он так пойдет… Ты бы слышал, Дема, как он поет! Это же уму непостижимо!
– Соблазнял?
– У-у, еще как!
– Только безрезультатно.
– Ну, это еще как посмотреть, – Евгения Павловна поднесла три рюмки на маленьком подносе. – Я с ним хочу на брудершафт выпить. Ты не против, Дема?
– Мы с ним на ты уже перешли.
Свиридов и Евгения Павловна сцепили руки, выпили, и Евгения Павловна сочно поцеловала Свиридова в губы.
– Будь здоров, Толя!
– Здорова будi, Женечка!
И так красиво прозвучала его мягкая чистая украинская речь, что все дружно рассмеялись.
В офицерском клубе уже почти все собрались. Юбиляры сидели за отдельным столом, украшенным шутливыми транспарантами, еловыми ветками и искусственными цветами. За ширмой стоял большой стол, на который складывали подарки, и он был уже завален свертками и пакетами.
Присесть юбилярам не удавалось – поздравляющие шли один за другим.
Белоглазовы расцеловались с юбилярами, Дементий Кузьмич положил свой пакет в кучу подарков, а Евгения Павловна представила Свиридова.
– А это наш гость – полковник Свиридов Анатолий Иванович.
– Очень приятно!
– Очень хорошо, Анатолий Иванович, что вы почтили своим присутствием наш праздник!
Свиридов на ходу конструируя и произнося витиеватую приветственно-поздравительную речь приглядывался к юбилярам.
