Свиридов, Шойгу и другие члены комиссии с неотрывно следовавшим за ними здоровяком Маленьким отправились на территорию комбината.
Разрушения, действительно, были не столь большими – две развороченные емкости, куча порванных трубопроводов, обрушившаяся эстакада. Никого из пострадавших на площадке уже не было.
– Товарищ генерал, все пострадавшие отправлены в больницу. С ожогами пять человек, тяжелых двое. Рабочие со следами отравления отправлены в медсанчасть комбината. Докладывает старший лейтенант Петрова.
– Добро. Вот смотри, Сережа, в чем тут было дело …
Рабочие комбината вместе с сотрудниками МЧС уже растащили сплетение разорванных трубопроводов и по цеху уже можно было пройти.
– В конце концов одна основная причина – в качестве основы проекта был использован типовой проект, где все оборудование устанавливали на открытой площадке. А здесь такое невозможно по климатическим условиям, а кардинально переделать поленились. Или кто-то поторопил, а ему не возразили. И еще одна типовая ошибка. Руководящих мудаков у нас хватает, а используют они типовую стратегию. Высказывают сомнение в правильности технических решений и приглашают консультантов. Любых подвернувшихся проходимцев, но зато потом на них можно свалить любые ошибки. Тут тоже есть заключение сторонней организации, якобы компетентной, а по сути малограмотной. Потому что грамотней самих проектировщиков зачастую нет никого …
– Анатолий Иванович, вы же нас подставляете …
Члены комиссии из Министерства страдали так артистично, что Шойгу рассмеялся.
– Ничего, переживете!
Все документы печатали быстро – натиск Свиридова и его сотрудников был таков, что все начинали активно работать. И к вечеру куча необходимых бумаг была готова и Свиридов с Шойгу поднимали тосты за кулинарные таланты Евгении Павловны.
– Евгения Павловна, это так вкусно! Я смотрю, Анатолий у вас не первый раз пасется …
– Он у нас уже свой, Сергей Кожугетович. И вас мы в свои запишем, да, Дема?
– Да, Анатолий … Ты не первый раз нас выручаешь … Как у тебя дела там, дома?
– Все нормально, Дементий Кузьмич. Привет вам от Тони.
– И ты передавай своим привет от нас. Может, в гости соберетесь?
– Трудно сказать – дел много.
– Но ведь нашел же время …
– Товарищ генерал, я смотрю – у вас со Свиридовым хорошо налажено взаимодействие.
– Нормально. Я прочитал ваше заключение об аварии, Сергей Кожугетович. Это Анатолий предложил такую форму из двух частей? Он писал приложение?
– Да, Дементий Кузьмич.
– Так он этим приложением снял уголовное наказание с дирекции.
– Члены комиссии от МХП боялись подписывать этот текст, вот Свиридов и оформил его в качестве приложения.
– А почему ты, Сережа, сам полетел на такую несложную аварию? Твои бы и сами справились.
– Есть перечень производств, куда обязан выезжать я сам.
– Так что же мы с тобой раньше не встретились?
– Так это правило недавно ввели …
– Давай за то, чтобы нам почаще встречаться без таких грустных поводов.
– Давай!
На прощание Шойгу протянул Свиридову визитку.
– На всякий случай – вдруг пригодиться.
– На тебе и мою. Только эти телефоны для Москвы. Секретаря моего зовут Мари Владимировна, она будет знать о тебе, и найдет меня.
– Будь здоров. Рад знакомству.
– Взаимно.
ЕЩЕ ОДНА ВЫСТАВКА ГРИШИ
Гришу уговаривали все миром, но в конце концов уговорили.
Рисунки для третьей персональной выставки Гриша выбирал сам, без советов и помощи.
На этой выставке были только портреты, но какие…
Как правило это были обычные бытовые зарисовки, показывающие многочисленных знакомых Гриши в повседневной жизни.
Открытие выставки произошло как бы дважды.
Зрители, набежавшие на открытие, быстро покидали зал с известной долей разочарования. Гриша был сильно озабочен таким равнодушием зрителей, но …
Все быстро покинувшие выставку так же быстро возвращались и надолго задерживались перед рисунками. Они останавливались перед портретами знакомых и незнакомых, перед своими портретами и надолго задумывались. Многим казалось, что они никогда не видели этих людей – ни в зеркале, ни в жизни.
А некоторые практически не узнавали себя, хотя все знакомые прекрасно узнавали их. Вот эта неузнаваемая узнаваемость придавала особую ценность рисункам Гриши, и пусть не сразу, но это оценили все нарисованные.
Как и на предыдущих выставках публика постоянно заполняла зал, и даже казалось, что публики было даже больше, чем раньше. Хотя эта публика вела себя намного тише, чем на уже состоявшихся выставках – те рисунки из выставочного зала теперь переместились в фойе кинозала.
А присутствие Гриши в самых неожиданных местах – на установках, на Ученом совете, на монтаже, в избе Кутенковых, в больнице, в избе «ювелиров», в бассейне, в зале тренажеров, на катке, в детской у мальчиков – теперь не вызывали никаких вопросов …
ДЕВОЧКИ
Усадьбы рядом с Кутенковыми и «ювелирами» постепенно оживали. Потянулись струйки дыма из труб на крышах, зазвенели детские голоса.
Старинный колодец исправно давал вкусную воду – он был глубокий, и даже в самые сильные морозы вода в нем не замерзала.
