Грэм Макфэдьен сидел в своей машине и наблюдал. Эти венки были мастерским штрихом. Всегда стоит использовать все возможности. Он не был тогда в Сиэтле и не видел, какой эффект произвел первый венок. Однако нет сомнений, что на этот раз Мэкки и Джилби прочувствовали его послание. А это значило, что послание попало в точку. Невинные люди не обратили бы внимания на подобный знак.
Зрелище их волнения с лихвой возместило скуку и отвращение от того парада лицемерий, которое он вынужден был наблюдать в крематории. Священник, очевидно, не был знаком с Дэвидом Керром, — неудивительно, что он представил его сущим праведником. Но противнее всего, когда вокруг все закивали с умным видом, слушая эту чушь всерьез и подтверждая ее ханжески постными минами.
Интересно, какие бы у них сделались рожи, встань он посреди крематория и объяви правду. «Леди и джентльмены, сегодня мы хороним убийцу. Этот человек, которого вы, как вам кажется, хорошо знали, всю свою взрослую жизнь лгал вам. Дэвид Керр притворялся достойным членом общества. А на самом деле много лет назад он принял участие в зверском изнасиловании и убийстве моей матери, за которое никогда не был наказан. Так что теперь, когда вы будете перебирать свои воспоминания о нем, вспомните и это». О, это бы наверняка стерло с их лиц благочестивую скорбь! Он почти жалел, что не сделал этого.
Но это было бы потворством своим слабостям. Злорадство тут ни к чему. Лучше оставаться в тени, особенно после неожиданного явления его дядюшки, что дало ценную подсказку. Он понятия не имел, что именно дядя Брайан сообщил Джилби и Мэкки, но те от этого аж закачались. Нет, теперь им ни за что не забыть, в чем они когда-то приняли участие. Теперь они не будут спать ночами, высчитывая, когда их прошлое их настигнет. Это была очень приятная мысль.
Макфэдьен наблюдал, как Алекс Джилби брел к своей машине, явно не замечая ничего вокруг.
— Он даже не знает, что я есть на планете, — пробормотал Макфэдьен. — Но я есть, Джилби. Я есть.
Он включил зажигание и поехал в отель, где был организован поминальный стол. Надо помаячить там в сторонке… Просто удивительно, как просто проникнуть в чужую жизнь.
По словам медсестры, Дэвина явно шла на поправку. Она хорошо дышала без кислорода, ее желтушка прекрасно поддавалась лечению светом люминесцентных ламп, горевших день и ночь над ее колыбелькой. Стоило Алексу взять ее на руки, как он забывал о тоске, оставшейся после похорон Брилла, о тревогах Верда по поводу странного венка. Единственное, что понравилось бы ему еще больше, чем сидеть с женой в палате для новорожденных и любоваться ненаглядной дочуркой, — это заниматься тем же самым у себя дома. Так он считал до памятного разговора в крематории.
Словно прочитав его мысли, Линн, кормившая девочку, подняла на него глаза:
— Еще парочка дней, и мы привезем ее домой.
Алекс улыбнулся, скрывая тревогу, которую пробудили в нем ее слова.
— Не могу дождаться, — сказал он.
На обратном пути домой, в машине, он раздумывал, как рассказать жене о венках и неожиданном сообщении Брайана Даффа. Но расстраивать ее сейчас ему никак не хотелось, и он промолчал.
Измучившись за день, Линн сразу отправилась спать, в то время как Алекс откупорил бутылку отличнейшего «Шираза», которую берег для особого дня. Он принес вино в спальню и налил два бокала.
— Ты решил рассказать мне, чем ты так озабочен? — спросила Линн, когда он устроился поверх пухового одеяла рядом с ней.
— Ну-у, я просто думал об Элен и Джеки. Не могу отделаться от мысли, что Джеки может быть причастна к убийству Брилла. Я не говорю, что она сама его убила. Но похоже на то, что она знакома с людьми, которые могли это сделать… за соответствующие деньги.
Линн нахмурилась:
— Мне почти хочется, чтобы это оказалась она. Пусть эта стерва Элен помучится. Как она могла тайком изменять Бриллу и строить из себя идеальную жену?
— Я думаю, Линн, что Элен страдает вполне искренне. Я ей верю, когда она говорит, что любила его.
— Только не начинай ее защищать.
— Я ее не защищаю. Но что бы там ни было между ней и Джеки, она о нем заботилась. Это очевидно.
Линн поджала губы:
— Верю тебе на слово. Но тебя тревожит не это. Что-то произошло после того, как мы уехали из крематория, и до того, как ты приехал в отель. Это из-за Верда? Он сказал что-то тебя расстроившее?
— Видит бог, ты — ведьма, — констатировал Алекс. — Послушай, это пустяк. Просто у Верда очередной заскок.
— Это должен быть очень далекий и опасный заскок. Куда-нибудь на альфу Центавра, чтобы так на тебя повлиять, когда и так кругом происходит столько всего важного и серьезного. Почему ты не хочешь мне рассказать? Это что, мужские игры?
Алекс вздохнул. Он не любил утаивать что-либо от Линн. Он никогда не верил в то, что от многого знания — многая печаль. По крайней мере, к браку между равными это не относится.
— Отчасти. Мне правда не хочется беспокоить тебя этим. У тебя и так забот хватает.
— Алекс, если прикинуть, сколько и каких у меня забот, возможно, все остальное покажется развлечением.
