И вот ведь загадка: а такая уж ли прямая эта связующая их нить времени? В ночь, когда она не могла заснуть перед прилетом сюда, мелодией, звучавшей в ее голове, была «Гимнопедия № 1» Эрика Сати…
Первое празднование Рождества, куда с разрешения отца она, ученица первого класса старшей ступени, летела как на крыльях. В тот вечер он тоже исполнял эту композицию.
В ее жизни она прозвучала впервые. От мелодии как будто исходил запах подогретого молока. Закончив играть, он посмотрел на нее, и у нее вырвалось восклицание:
– От пианино пахнет подогретым молоком!
Наивысшая похвала с ее стороны, но по его реакции было непонятно, уловил ли он истинный смысл этих слов…
– Подогретым молоком? – переспросил он с улыбкой.
Той ночью на острове Монюдо, что в Желтом море, он тоже играл на фортепиано в одном из классов начальной школы, где они остановились на ночлег. Мелодия «Гимнопедии» звучала медленно, как бы замирая в нерешительности, его руки застывали над клавишами, и он смотрел на нее с улыбкой. И чудилось, что каждая нота, каждый аккорд срывали с небосвода звезду, передавая их сияние ее сердцу. Было так ярко и так больно. Теперь же он не смотрел на нее. Возможно, его душа сейчас парила над морем. А она, позволив плескаться изумрудно-оливковым морским волнам в бокале с «Маргаритой», вглядывалась в его профиль. Казалось, на его лицо неспешно, вместе с приливом, волна за волной набегают воспоминания из прошлого. И даже если не так, уже неважно. Ведь вся проблема в них прошлых, а не в них нынешних. И в этом, быть может, вся соль воспоминаний. Сорок лет – время, что стирает телесную память…
Все потихоньку стали расходиться по комнатам.
– Спать не хочешь? – спросил он, опуская вязанку дров на песок.
У костра остались четверо: он, она, его сестра и еще одна учительница.
– Нет, не хочу, – ответила она, сверкнув глазами, полными звездного сияния.
Он взял на закорки сестру, которая задремала, привалившись к ней. На пороге девочка обессиленно сползла со спины брата и побрела в комнату.
Не запомнилось, светила ли в небе луна, сияли ли звезды и был ли там еще кто-то, кроме них. Совсем не хотелось спать, а он сидел в паре шагов от нее. Сквозь шум волн слышалось потрескивание горящих веток. На землю опустилась кромешная тьма, поглотив все кругом, и вселенная, про которую он так часто говорил, раскинулась перед ними во всем великолепии. И вся она тонула в счастье, еще ни разу в жизни не испытывавшая подобного блаженства.
Первая любовь. Дни, которых больше не вернуть.
– А знаешь, почему море соленое? – спросила она.
– Ну, оттого, что в воде растворено много соли и минералов.
– Это шуточная загадка.
Он задумался. Тогда она ответила:
– Потому что ламинария спела соло и осолонилась.
Запрокинув голову, он расхохотался.
– Так, Иосиф, давай тоже на боковую. И тебе, Роза Ли Михо, пора в постель, – раздался за их спинами строгий голос учительницы, нагрянувшей из корпуса.
Пришлось подчиниться. По дороге Роза обернулась и увидела, что Иосиф, вместо того чтобы тушить костер, смотрит ей вслед. Их взгляды встретились. Ей ужасно не хотелось уходить. Отговорившись тем, что идет в туалет умыться, она вернулась к костру. Но его уже там не было.
Лишь тлеющие угольки на песке да пенистые барашки волн и ни единой души вокруг. Она замерла в черной пустоте пляжа. И тут откуда-то донеслась мелодия фортепиано, влекущая ее, юную девушку, к себе. Обогнув тускло освещенное здание, она оказалась у кабинета музыки. В совершенно пустом классе стоял огромный рояль. Она вошла, и мелодия умолкла. Он с улыбкой взглянул на нее. Все та же «Гимнопедия № 1» Эрика Сати.
Как завороженная, она подошла и села в отдалении, но достаточно близко, чтобы ощутить тепло, способное хоть ненадолго избавить летнюю ночь от морской влажной прохлады. Ее оголенная рука явственно почувствовала на себе жар.
И даже сорок лет спустя, в этом подземном пространстве, где все как будто в руинах, время не стерло тех воспоминаний и сейчас возвращало их одно за другим.
Тогда меж ними, в промежутке в две ладони, помимо робости и стыдливости, присутствовал еще Некто. Тот, в чьей власти Вечность. Один из них пообещал посвятить Ему свою жизнь, а другая, дабы исполнилось задуманное, пообещала уступить свою любовь Богу.
– Тебе же в ту сторону – подвези Розу до дома! Я переслал тебе адрес ее сестры.
Они вышли из бара, когда уже перевалило за полночь. Она поднялась из-за стола, так и не услышав ответа. Слава богу, – мелькнула мысль, – герои этой истории постарели на целых сорок лет!
На душе было удивительно спокойно, будто в море наступил штиль. И у него, по всей видимости, тоже. Кто знает, возможно, пока звучала «Гимнопедия», все памятные мгновения и утраченные воспоминания пришли к общему знаменателю.
– Хорошо добраться! – попрощался он в одном из переулков Манхэттена.
