Вышел в кромешной черноте коридора и лишь тогда – кхынкнула дверь – сообразил, что по привычке нажал семнадцать, а не девятнадцать. Насупился во тьме и зашагал вперед. Плечом задел стену. Выставил руку и нащупал дверь. Шагал, пока не нащупал следующую.
И тогда остановился – из-за вони. Насупился сильнее.
Когда добрался до следующей двери (сколько с этой стороны квартир? три, четыре?), воняло тошнотворно и едко.
– Господи боже… – прошептал он; дыхание отдалось эхом.
Он заставил себя идти дальше.
Следующая дверь – очевидно, в прежнюю квартиру Ричардсов – под его рукой распахнулась. От вони повело, кинестетический фокус сбился. Он кинулся назад, дважды врезался в стены – один раз левым плечом, другой правым.
Долго, интересно, придется нащупывать кнопку лифта?..
Он замер, растерявшись в гнилостной темноте. Левая дверь лифта? Правая? Тут страх легчайшим пальчиком пощекотал ему плечо. Он перегнулся почти пополам и шарахнулся к стене; которая оказалась никакой не стеной, поскольку подалась.
За дверью он уцепился за перила и заковылял вниз.
Бледный свет окрашивал серым стекло пролетом ниже. Заглатывая свежий воздух, он выступил в коридор на шестнадцатом. В дальнем конце горела одна лампочка.
Следующий жадный вдох задавил взрыв хихиканья. Шкедт тряхнул головой. Ну а
Он постучался; судя по дребезгу двери, открыто. Он толкнул, и какая-то девчонка ахнула.
– Эй, есть кто дома? – спросил он.
– Кто… кто там? – Судя по голосу, испугана и измучена. Окно темной синевой поливало железные койки, груды одежды, перевернутый табурет.
– Это Шкедт. – Он еще ухмылялся.
– Все ушли, – сказала она из кучи спутанных одеял. – Тут только я. Умоляю вас… все ушли.
– Да я ничего не сделаю. – И он шагнул в квартиру.
Она приподнялась на локтях, откинула волосы с лица и поморгала глазами в синяках.
– Ты… это ты болела?
– Мне лучше, – проныла она. – Честно, мне лучше. Только не трогай меня.
– А Тринадцать, а остальные? Давно они ушли?
Она со вздохом рухнула обратно.
– Они вернутся?
– Нет. Слушай, ты…
– Еда у тебя есть? И всякое такое?
– Умоляю тебя… да, у меня все нормально. Они свалили пару дней назад. Чего тебе?
Прежде он ее боялся, поэтому теперь подошел ближе.
– А огонь есть?
– Огней тебе, а? – Множественное число и интонация сбили его с толку. – Слушай, со мной все обойдется, ты только уйди. Тебе огней? Они вон там… – И она ткнула пальцем в манекен.
Он пошел посмотреть, на что она показывает.
– Фауст-то тебя проведывает? В прошлый раз, когда я тут был, он ужасно за тебя переживал. – Лысые пластмассовые груди исчерчены цепью.
– Да, он заходит. На шее там висят. – Это она продолжала инструктировать. – Какой-то парень оставил. Больше не придет. – Она закашлялась. – В них нет батарейки.
Он приподнял тяжелые звенья на сложносоставной шее. Улыбка – мазок краски, под одним глазом выщерблена.
– Огни? Светощит? – Прицепленная снизу штуковина щелкнула по пластиковому подбородку, по носу, по лбу.
– Вот и славно. А теперь иди, хорошо?
– Тут нет батарейки?
Она только вздохнула, зашуршала одеялами.
– Ладно, раз ты говоришь, что у тебя все нормально, я пошел. – Что-то внутри… затрепетало? Он слышал, люди так говорят. Страх на минимуме, физический отклик текуч и тяжек. Он рискнул глянуть в зеркало.
Ее койку наполняли тени и сбившиеся одеяла.
– Ладно, – повторил он. – До свиданья. Передай Тринадцати и Денни, если вернутся…
Она вздохнула; она завозилась.
– Не вернутся.
Так что он закрыл за собой дверь. Зловеще; но что бы он им передал? Он надел цепь на шею. Нож зацепился за звенья. Он отвел подальше оперенную руку.
Светощит?
Прицепленная снизу штуковина – сферическая, диаметром с серебряный доллар, черная и вся в линзах. Тяжелые звенья легли поверх медной цепочки и стеклянных бусин. Он большим пальцем повозил по спине, дернул плечами, сдвинул полы жилета и зашагал по коридору.
Открылся лифт.
Поднимаясь во тьме – перед глазами оранжево зависла «19», – он раздумывал о батарейках и потирал голый живот.
Из-за двери новой квартиры Ричардсов донеслись голоса. Рассмеялась женщина – не миссис Ричардс и не Джун.
Он позвонил.
Приблизились заглушенные ковром ноги.
– Да? – спросила миссис Ричардс. – Кто там? – Щелкнул глазок. – Это Шкедт!
Зазвенела цепочка, дверь распахнулась.
– Надо же, заходите! Билл, Ронни, Линн; это молодой человек, про которого мы рассказывали! – Воздух из открытой балконной двери пришиб свечное пламя; по прихожей раскидало свет. – Заходите, заходите. Шкедт, это друзья Артура… по работе. Артур? Пришли к нам на ужин. Выпьете с нами кофе? С десертом?
– Слушайте, раз вы заняты, можно мне мистера Ричардса на минуту?
– Шкедт? – окликнул мистер Ричардс из столовой. – Заходите, ну?
Шкедт поперебирал гримасы, но, не найдя подходящей своему нетерпению, терпеливо шагнул вперед; ограничился хмурью.
Миссис Ричардс сияла идеальной улыбкой.
