Дальгрен полностью

Решили переехать? Но она бы знала и сказала ему. Не считая поваленных шлакоблоков очага – ни малейшего признака заварухи; только мусор и сумбур. Он с Ланьей приходил сюда поесть… сколько раз? Вел себя тихо, был взвешенно вежлив. Он минутку пофантазировал: флегматичность и отрешенность его были так невыносимы, что все, при поддержке Ланьи, сговорились его покинуть, нежданно и немо. Он бы пофантазировал дольше минутки, если б от этой мысли не захотелось смеяться; и все равно хмуриться было как-то уместнее.

– Ланья?

И он всмотрелся меж деревьев.

Сообразив, что ее засекли, фигура в кустах – а это был Перец – нерешительно вылезла.

– Ты тут ищешь кого-то, эй? – Перец вытянул шею, поглядел влево, затем вправо. – Они, по-моему, все свалили, знаешь.

Шкет досадливо втянул воздух сквозь зубы и снова осмотрел поляну, а Перец между тем прикидывал дистанцию.

– Интересно, чего это они свалили, да? – Перец шагнул ближе.

Его присутствие раздражало, но раздражение растворялось в тревоге из-за отсутствия Ланьи. Шкет не так уж долго мылся. Она ведь подождала бы?..

– Как думаешь, куда они свалили? – Перец сделал еще шаг.

– Ну, если ты не в курсе, от тебя мне проку нет.

Смех у Перца вышел хриплый, тихий и нетвердый, как и его кашель.

– Пошли со мной к Зайке? Она живет прямо за баром. Раз тут нет твоей подруги. Пожрем. Зайка не против, если я привожу друзей. Говорит, они ей нравятся, если ведут себя хорошо. Видал, как Зайка танцует?

– Пару раз. – Может, она в бар пошла, подумал Шкет.

– А я ни разу. Но она вроде умеет, да? Там всякие чудики тусуются. Я боюсь заходить.

– Ладно. – Шкет снова огляделся: ее нет. – Двинули.

– Идешь? Отлично! – Дюжину шагов Перец прошел следом. Потом сказал: – Эй.

– Что?

– Тут короче.

Шкет остановился:

– Ты сказал, Зайка живет прямо за баром Тедди?

– Угу, – кивнул Перец. – Это вот сюда.

– Ладно. Как скажешь.

– Тут сильно короче, – сказал Перец. – Гораздо. Правда. – И, по-прежнему на негнущихся ногах, направился под деревья.

Шкет в сомнениях пошел за ним.

И удивился, как быстро они добрались до парковой ограды: прямо за лесистым холмом. Видимо, тропа к львиным воротам петляла сильнее, чем он думал.

Сипя и гримасничая, Перец вскарабкался на каменную ограду.

– Кстати, – пропыхтел он с той стороны, когда Шкет присел, готовясь прыгнуть, – Зайка – это мужик, вообще-то. Ага? Но ей нравится, когда ее называют «она».

Шкет скакнул, придержавшись за ограду одной рукой.

– Да-да, это я все понимаю.

Шкет приземлился на мостовую, и Перец попятился.

– Кстати, – повторил он, когда Шкет пружинисто выпрямился, – ты прямо как Кошмар.

– То есть?

– Он много орет. Но не всерьез.

– Я больше не буду на тебя орать, – сказал Шкет. – Могу башку проломить. Но орать не буду.

Перец ухмыльнулся:

– Нам сюда.

Они пересекли пустую улицу.

– Встречаешь нового человека, идешь с ним, – вслух задумался Шкет, – и вдруг перед тобой совершенно новый город. – Это задумывалось как мелкий и околичный комплимент.

Перец только с любопытством на него покосился.

– Бродишь по новым улицам, видишь дома, каких прежде не видел, проходишь места, про какие даже не знал. Все меняется.

– Сюда. – Перец нырнул в проем между домами – меньше двух футов.

Они бочком пробрались между лупящимися досками. Земля поблескивала битыми окнами.

Перец сказал:

– Иногда все меняется, даже если идешь той же дорогой.

Шкет припомнил разговоры с Тэком, но Перца решил не расспрашивать – тому, похоже, абстракции не очень-то давались. В проулке Шкет остановился и смахнул стекло с босой ступни.

– Не порезался? – спросил Перец.

– Мозоль каменная.

Они прошли между раззявленных гаражей. Заднюю стену протаранила синяя машина – «олдсмобиль» 75-го? – треснувшие доски и просевшие балки, брызги стекла, следы покрышек поперек дорожки. Автомобиль вогнан в ломаную древесину до болтающейся дверцы. Кто, гадал Шкет, пострадал в аварии, кто пострадал в доме? С подоконника разбитого окна свешивалась голубая телефонная трубка – швырнули в страхе или гневе? Случайно уронили или разбили нарочно?

– Во. – Перец подбородком указал на открытую дверь.

Шагая темным коридором, Шкет учуял дуновение некой подгнившей органики, которая вот-вот приведет на ум… когда он вспомнил что, они уже вышли на крыльцо.

Некто в зеленом комбинезоне и оранжевых рабочих сапогах, на высокой стремянке под фонарем на углу – женщина, которую он видел в первую ночь в баре, – отвинчивала уличную вывеску.

Металл скрежетал по металлу; «ХЕЙЗ-СТ» вылезла из рамки. С верхней ступеньки женщина взяла «АВЕ КЬЮ», вставила в рамку и принялась закручивать шурупы.

– Эй? – Это было забавно и любопытно. – А какая из них правильная?

Женщина насупилась через плечо:

– Ни та и ни эта, насколько я знаю, милок.

Но Перец шел через дорогу к знакомой двери без вывески. Шкет зашагал следом, оглядывая улицу, отчужденную в дымчатом свете дня.

– Я, по-моему, в такой час здесь ни разу не бывал.

Перец только что-то буркнул.

Дверь была через две от входа в бар.

На вершине лестницы Перец заслонил щели света и постучал тылом ладони.