Дальгрен полностью

По лицу Кэмпа скользнул призрак улыбки. Шкет поискал в памяти имена астронавтов из первых четырех экспедиций на Луну, за которыми пристально следил, постарался припомнить, что мог, о пятой. Капитан Кэмп скрестил руки на столе. Ростом капитан не выдался.

– Безусловно, не исключено, – юго-западную речь Кэмп размечал легкими кивками, – что имеется астрономическое, а точнее, космологическое объяснение. Но скажу вам правду: мне оно неизвестно.

– Вы как считаете, нам стоит тревожиться? – спросила мадам Браун, ничуть не тревожась.

Кэмп, в чьей стрижке седина мешалась с золотом, снова кивнул:

– Тревожиться? Мы же сидим здесь. Мы живы. Это, конечно, не причина не тревожиться. Но тревога едва ли поможет, правда? Вчера – сутки назад – я был в Далласе. Будь эта штука и впрямь такая огромная, будь это в самом деле небесное тело, комета или солнце, я подозреваю, его бы давным-давно разглядели в телескопы. А мне никто ни словом не обмолвился.

– Вы, капитан, похоже, не считаете, что дело серьезно.

Улыбка Кэмпа говорила ровно об этом. А сам Кэмп сказал:

– Я же видел – во всяком случае, отчасти.

– Тогда, – сказал Шкет, и остальные обернулись, – вы не знаете, какое оно было громадное.

– Боюсь, в этом, – ответил капитан, – и загвоздка. – Подбородок у него был шире лба. – Вы все, и Роджер тоже, говорите, что оно заслонило практически полнеба. Очевидно, что я застал лишь крохотный фрагмент. И была еще эта история про… Джорджа, если не ошибаюсь?

Тэк оглядел зал, нахмурился и шепнул Шкету:

– Джордж был только что. Видимо, свалил как раз перед твоим приходом…

– Боюсь, этого тоже никто не видел за пределами… Беллоны. И Роджер говорит, что не видел.

– А вот я видел, – прошептал Тэк.

– А вот я видел! – вскричал кто-то.

– Что ж, – улыбнулся Кэмп. – Видели немногие, а уж за пределами Беллоны – никто.

– Вы же видели, что сегодня было. – Тедди, скрестив руки, подпирал стенку соседней кабинки.

– Ну да, видел.

– То есть вы хотите сказать, – бодро возвестил Фенстер, – что слетали на Луну и обратно, но по дороге вам не попалось ничего такого, что хоть как-то объяснило бы сегодняшнюю историю?

Кэмп ответил:

– Не-а.

– И что проку тогда, я вас спрашиваю? – Фенстер заозирался, ища, кого бы хлопнуть по спине. – Что тогда проку?

Кто-то сказал:

– А вы ведь уже не работаете в космической программе?..

– Ее так просто не бросишь. На той неделе я проходил медосмотр – проверяли, нет ли долгосрочных изменений. Это теперь навсегда. Но я участвую не так активно, как другие.

– Почему вы ушли? – спросил Лиловая Ангора. – Вы так решили или они… если вы можете ответить?

– Ну-у. – Это была обдуманная фраза сама по себе. – Я подозреваю, в то время для них эта тема была щекотливее, чем для меня. Но вряд ли они так уж хотели со мной работать, если я сам не хотел. Мой интерес к космической программе остыл примерно на приводнении. Последующие эксперименты, исследования – это было важно. Парады, праздники, конференции, публичность перестали развлекать где-то через месяц после выхода из барокамеры. Все остальное – и меня, наверно, острее, чем прочих, такой уж я человек – просто раздражало. А вдобавок, – тут он улыбнулся, – я был славен тем, что на вечеринках порой брал гитару и исполнял фолк. Песню-другую, без политики, ничего такого. Но они все равно не одобряли.

Все рассмеялись. Шкет подумал: он что, серьезно?

И другая мысль, заиканием: моя реакция на его действие запрограммирована, как его действие. И Шкет рассмеялся, хотя и позже остальных. Двое-трое на него покосились.

– Нет, – продолжал Кэмп, – я себя считал эдаким авантюристом… насколько может быть авантюристом летчик-испытатель. «Аполлон» был приключением – почти восьмилетним, если считать подготовку. Но когда все закончилось, мне захотелось нового.

– И вы приехали в Беллону? – спросила мадам Браун, а Фенстер сказал:

– Когда на Луне уже побывал, что еще остается?

– Совершенно верно…

Это Кэмп на какой вопрос отвечает? – подумал Шкет.

– …но это я только начинаю понимать.

– А вы здесь как официальное лицо? – спросила какая-то женщина.

– Надо полагать, – прибавил Фенстер, – официально вас не исключали.

– Нет. Здесь я неофициально.

– Это что значит? – парировал кто-то.

Фенстер помрачнел, обидевшись за Кэмпа, а тот ответил лишь:

– Они знают, что я здесь. Но предварительного инструктажа не было. А когда вернусь, меня не спросят, что я тут делал или видел.

– Давайте-ка распустим эту Звездную палату[35]. – Фенстер поднялся. – Хватит, капитан оказал нам любезность, поговорил со всеми разом, но дадим человеку возможность пообщаться по-людски.

– Это очень неформально, – возразил Кэмп, – в сравнении с тем, к чему я привык. Впрочем, я не откажусь просто побродить.

– Расходимся, расходимся, – и Фенстер замахал руками, шугая слушателей.

Кое-кто встал.

Бармен закатал манжеты поверх расплывчатых синих зверей и откочевал к стойке.

Тэк заскрежетал стулом:

– Всё, довольно, дайте капитану спокойно выпить. Мадам Браун, вам, похоже, тоже не помешает.

Шкет свесил руки и потряс, чтоб перестало покалывать.

Тэк встал, приподнялся на цыпочках, повертел головой: