Дальгрен полностью

– Опаньки, Шкет, как делишки? Это вот Шкет. Хочет со мной поговорить, – и Шкету на плечи упала рука, – так что я щас. – Темная голова пригнулась к Шкету, в предвкушении глотнула из бутылки, сосредоточиваясь.

– Слушай, – сказал Шкет. – Снаружи один мужик говорил, что на улице сегодня кого-то сняли снайперы с крыши? Короче, у тебя тут на балконе полдюжины белых мужиков – и у двоих стволы. Сидят, острят про то, как по людям шмалять и тогда ли. И отдельно их интересует, где тут ты. Они, наверно, ничего такого не натворят, но я подумал, тебе стоит…

– Да чтоб тебя! – прошипел Джордж. Взгляд поднял, но головой не шевельнул. – А с ними три бабы и собака?..

– Две… – начал Шкет. – Нет, три и собака.

– У ниггеров вообще мозгов, сука, нету! – резко выдохнул Джордж. – Я ж им сказал не пускать психов всяких с пушками! Вот зачем, они думают, я их туда поставил… или, может, эти иначе как прошмыгнули…

– Они сказали так, – ответил Шкет. – Прошмыгнули, похоже. И…

Джордж хотел было встать.

Шкет ухватил его за плечо и усадил; рассудок ярко вспыхнул, признав то, что в нем крылось:

– …и, Джордж! Что я говорил… – пот высыхал; спина под жилетом похолодела, и Шкет понял, отчего вспотел, – про Джун, что она убила брата, да?..

Глаза Джорджа – уголки набрякли кровью, зрачки почти совсем растворились в крапчато-костяных белках – придвинулись.

– …это неправда. То есть она его убила, это да. Но понимаешь, я не знаю, из-за тебя или нет. Когда он погиб, она мне сказала, что он хотел наябедничать про твой плакат, который я ей принес. Она сказала, что все вышло нечаянно. Сказала, что он хотел наябедничать, а потом по нечаянности… Короче, я не знаю. Понимаешь?..

– Тебя это правда парит, а? – Джордж выпрямился. Шкетовых плеч он не отпустил; бутылка шевельнулась, и Джордж выдохнул Шкету в цепи: – Вот поэтому она ищет меня, а не тебя. Потому как мне-то по барабану. Ты только и делаешь, что винишь и прощаешь, – ты ее так с ума сведешь. А мне, кароч, плевать, невинна она, как белый кроличек в новенькой клеточке, или укокошила своего братца, и мамашу, и папашу, и президента Соединенных Штатов, покромсала всех на куски и голышом сплясала в крови. Мне-то что? А ей что?.. Еще одного белого убрали, делов-то. Она, пожалуй, парится чуток побольше моего, но ненамного. А наша с ней жизнь от этого станет легче – может, и твоя тоже. Когда она ко мне придет, я ее по-любому оприходую, как ни поверни. Ищет она меня, говоришь? Ну а чего – я тут. Я по-прежнему тут. Эй!.. – Это он крикнул в толпу. И высоко в воздухе взмахнул бутылкой. – Мы уже все подустали. Я так думаю, пора по домам.

Ножи на груди у Шкета клацнули, крутанулись. Шкет сказал:

– Может, сходить наверх, привести их тебе? Сгоним их с балкона.

Джордж оглянулся на него, сощурился, поколебался:

– Пошлем моих ребяток, пусть на мушку их возьмут. А другие потом их вытурят. Мои ребятки их впустили. Вот пусть сами и выпроваживают. Вы этими колючками своими горазды орудовать, я в курсах, но у них-то уравнители, а раз все люди равны, пусть оно так и останется. Праздник все равно затянулся. Пойдем-ка мы по домам. Обяжешь меня, если тоже отсюда двинешь, ага?

Шкет ухмыльнулся, изобразил наигалантнейший поклон…

– Весьма тебе обязан, друг, – сказал Джордж. – За все твои хлопоты, – и засмеялся.

Шкет глянул на кактус в деревянной кадке; на миг захотелось броситься на него, обнять шипастый мясистый ствол, и было это до того нелепо, что Шкет лишь развернулся и пошел прочь. Они встретятся, думал он, под лунами и солнцем, смехом или сполохом. А я потею, поскольку не знаю, что тогда будет со мной. Что будет со мной…

К нему на ходу пристроился Флинт.

Спустя шагов шесть сказал:

– И что бы ты сделал, если б он такой: «Конечно, мужик, валяй! Иди наверх, приведи этих мудаков»?

– Вероятно, – Шкет увильнул от пьяного, который примеривался упасть в трех шагах позади них, – весь обмочился бы.

– Может быть, – засмеялся Флинт. – Но потом, вероятно, сходил бы наверх и их привел.

– Вряд ли они бы сильно гоношились, – сказал Шкет. – Хочется надеяться.

Навстречу им сквозь черную толпу пробивался белый – капитан Майкл Кэмп.

– Ну надо же! Здравствуйте. Я и не думал, что опять вас встречу. То есть сегодня. – Улыбка вобрала в себя и Флинта.

– Здравствуйте, сэр, – ответил Шкет. – Приятно видеть вас снова. Но по-моему, тут уже все расходятся. Наверху какой-то непорядок. Ничего серьезного. Но не исключена стрельба. А целиться оттуда – как нечего делать.

Глаза Кэмпа проследили за взглядом Шкета до балкона, возвратились к лицу – растерянные и увеличенные вдвое. Шкет сказал:

– Ой. Это мой друг Флинт. Флинт, это капитан Кэмп.

– Здравствуйте, сэр. – Флинт протянул руку. – Приятно познакомиться.

Кэмп не сразу вспомнил, что на рукопожатие нужно ответить.

– А что… в смысле?..

– Пойдемте, – сказал Шкет. – Давайте сюда.