Еще не рассвет. (Настанет ли рассвет?) Только что вернулся из третьего и, надеюсь, последнего набега на «Эмборики». Не хочу даже писать. Но, как водится, напишу. (По крайней мере, сказал он, и слышны ли вам заглавные, Теперь Они От Нас Отстанут. Абсурдно задумчивый комментарий Тарзана [эхо того, что он слышал от меня?]:
– Здесь это проще всего.
Ворон, Жрец, Тарзан и Джек-Потрошитель твердили мне:
– Не бери Перца, слышь!
– Пойдут все, кто хочет пойти, – сказал я.
Впрочем, когда мы уходили, Перец куда-то слинял. Леди Дракон поджидала нас перед домом Тринадцати; в тенях подъезда стоял Малыш, как обычно, с г. ж., рябой и надутый. Продев руку в цепи, Адам сидел на бордюре и безутешно бухтел. Собор, Откровение и Болид и принесли канистры с
дымно-вечерний океан. Я принюхался было, однако ноздри онемели – или обвыклись. Львы в мутти раззявили пасти. Мы приблизились к туманной жемчужине одинокого горящего фонаря, и все лицо у нее скривилось. Она замерла; бирюза от подола до колен полыхнула аж до алой талии.
– Может, нам?.. Ой, Шкет! Ты знаешь, что они говорили!
– Будь
Ее руки заточили рот в клетку. Она вся была как ливень серебра в металлической черноте.
– Кто-то с крыши банка, «Второго Сити-банка»… ох, сука… снайпер!
– Господи боже, кого? – Я схватил ее за локотки, и волосы заплясали вкруг ее головы. – Скажи,
– Пола, – прошептала она. – Пола Фенстера! Школа, Шкет… и вообще всё!
– Он
Она затрясла головой, имея в виду, что не знает. Ее руки скручивали серебристую ткань на бедрах; одно потекло алым по ноге; из другого по животу зазмеилась желтизна.
– В огне, – очень быстро выпалила она. – В пожаре… все твои стихи, новые – они сгорели!.. – Ее губы смыкались и размыкались, перебирали слова, и ни одно не подходило. – Все до единого… я не смогла…
