Наплыв отдыхающих еще не схлынул, и однажды утром мы отправились на морскую прогулку на желтой лодке Галы. Артуро греб, а мы восседали на подушках. Мы плыли вдоль берега, и Дали называл мне каждую скалу по имени: La Farnera была на излучине Порт-Льигат, немного дальше виднелись островки La Blanca, La Rateta, похожие на мышей, и голубой грот, где так приятно было купаться, потому что вода походила на речную. Он объяснил мне геологию этих причудливых скал, благодаря ему я увидела, что одна из них похожа на Христа, другие — на головы рыцарей, третьи — на обнаженных женщин, четвертая — на орла… Артуро указал мне на дельфина, плывшего за лодкой. Дали тут же заметил, что он очень любит этих мифологических животных. Под этим синим небом, с непокрытой головой, он был даже красив. Морской бриз растрепал его волосы, он закрыл глаза и подставил лицо лучам солнца. Это был уже не комедиант, выставлявший себя на показ, не эксцентричный оригинал, не брезговавший любым предлогом для эпатажа. У него был счастливый вид, и он с нескрываемым наслаждением подставлял лицо водяным брызгам. Артуро причалил в маленькой бухточке, и Дали натянул купальник, чтобы искупаться со мной:
— Не смотрите на меня! — сказал он. — Мне нужно надеть астронавтов! (Он называл так ортопедические пояса, которые должен был носить из-за своей грыжи. Они были хромовые, шарнирные, и ему казалось, что они похожи на снаряжение астронавта).
Я тоже разделась и оставила на себе только трусики.
— Вы можете смело раздеться донага перед Артуро, знаете, многие так делали. Фредерика купалась голой.
Фредерикой звали молодую блондинку, которая провела несколько летних сезонов с Дали, а потом исчезла навсегда. Она вышла замуж и не хотела снова встретиться с Дали, поскольку опасалась, что он найдет ее подурневшей. Даже жинесты стареют, и это, увы, неизбежно. Я радостно плескалась в прозрачной воде. Дали лежал на спине. Я видела только его усы, которые торчали из воды и, казалось, были устремлены прямо в небо. Я ныряла и барахталась, как дельфин. Артуро отправился искать морских ежей. Я уцепилась за скалу и стала на нее взбираться.
— Осторожнее, малышка! Не пораньтесь! Они острые, как бритва, эти скалы.
Он присматривал за мной, как внимательный отец. В этот момент я не делила его ни с кем. Все его внимание было сосредоточено на мне, и он не выпускал меня из виду.
— Я все вижу, — нараспев протянул он. — Что это вы там нашли?
— Раковину, их здесь много.
— Осторожней, не пораньтесь шипами морских ежей!
Я взобралась на скалу. Я чувствовала, как высыхаю на солнце и как его лучи проникают в мои поры. Как далеко был от меня в этот момент Лондон! Я слышала только шум волн, бившихся о скалу. Над нами пролетела чайка. Взгляд Дали был по-прежнему устремлен на меня.
Вернулся Артуро с ведром, полным морских ежей, черных и лоснящихся.
— Я вас попотчую ими за обедом, — сказал Дали. — Морские ежи с хлебом и маслом — это пища, достойная богов Олимпа!
Я прыгнула в воду, и он помог мне забраться в лодку. Когда я вновь обрела равновесие, он взял меня за руку и прошептал, глядя мне в глаза: — Я вас люблю!
Сальвадор Дали
