Завершив официальную процедуру, следователь стал распрашивать о ходе вчерашнего заседания Совета, окончившегося так трагически. Красноморов заметил, что о начале заседания и о причинах изменения повестки дня он ничего не может сказать, поскольку именно к началу он и опоздал. Следователь удивленно приподнял брови и сделал пометку в своем блокноте.
- Почему же вы опоздали? - поинтересовался он.
Красноморов помялся: если он скажет, что был у Ефросиньи, этот медведь непременно поинтересуется, зачем он ходил туда. И нужно будет срочно придумывать повод. Ясно, что не просто чаю попить, если Великий Совет на носу, кроме чаю должно буть еще какое-то объяснение, а сказать о резистенсах - это вообще гиблое дело. Сразу же потянется ниточка: откуда резистенсы, да кто достал, да зачем они нужны Красноморову.
- Говорите только правду, - строго напомнил следователь, уловив замешательство Красноморова.
- Зашел в институт нетрадиционных исследований к коллегам и припозднился... - Красноморов развел руками.
- Что за срочность была в вашем визите?
- Да как вам сказать...
- Говорить надобно правду.
- Шел мимо, вот и вся срочность...
- Это еще не повод к опозданию.
- Виноват...
- Виноваты ли и в чем, покажет расследование. А кто эти ваши коллеги?
- Госпожа Славина Ефросинья Ярославна, старший физик, издавна консультирует меня по вопросам проведения физических опытов.
- Когда же вы появились в зале Совета?
- Незадолго до происшест... то есть до трагедии.
- Как это случилось, вы видели?
- С последнего ряда всего не разглядишь, но большую часть доклада господина Букреева, царствие ему небесное, слышал. И как он закашлялся, поперхнувшись, видимо, и кваску решил глотнуть...
- И что же вы делали дальше?
- Как и все, - пожал плечами Красноморов. - Побежал к президиуму...
- А свалку зачем устроили?
- Какую свалку? А... - вспомнил Красноморов. - Поскользнулся на луже кваса разлитого, вот и на ногах не удержался...
- Специально?
- Помилуйте, господин следователь, кто же специально падать будет в присутственном месте?
- Это еще не аргумент, - строго заметил следователь.
- Я думаю, что это мое... падение непроизвольное вообще не имеет отношения к делу...
- Вот тут вы ошибаетесь, господин Красноморов. Вы даже не можете себе представить, как много незначительных мелочей имеют самое непосредственное касательство к вышеозначенному делу.
Следователь склонился над блокнотом, не обращая внимания на Красноморова, потом, подняв тяжелое лицо, спросил, не оставляя ни секунды на обдумывание ответа.
- Чем вы занимаетесь у себя в лабораториуме?
- Физикой, - столь же быстро ответил Красноморов.
- Понимаю, что физикой, а поподробней...
- Электрические явления изучаем... Возможность превращения природной энергии.
- Ядовитые вещества используете в своих изысканиях?
- Зачем?
- Зачем - это вам лучше знать. Есть ли у вас в лабораториуме яды?
- Нет. Не держим за ненадобностью.
- Так и запишем. - Следователь опять закопошился в своем блокноте. - А как вы относились к покойному?
Красноморов поднял глаза. На него уставились толстые выпуклые стекла очков в коричневой окантовке.
- В друзьях не состояли... Да и направления изысканий у нас разные. Я гуманитарными науками не интересовался особо...
- Это, замечу, чести вам не делает. Ученый должен интересоваться всем, что происходит вокруг.
- Не согласен, господин следователь. Жизнь коротка, а возможность познавать мир ограничена.
- Это философия, - следователь снова блеснул толстыми своими окулярами. - А вот скажите чистосердечно, вы не желали в душе покойному зла, болезни, неприятностей или вообще кончины?
- Не понимаю вас, господин следователь... Поверьте, я мало думал о таких вещах... Конечно, не желал, - спохватился Красноморов.
- А вот следствие располагает другими данными. Свидетельница госпожа Морозова-Фрост Гегемона Маркеловна утверждает, что прямо на заседании Совета вы сделали направленный на господина Букреева мощный мысленный посыл, весьма недобрый, что и послужило причиной его преждевременной гибели.
- Отрицаю.
- Вы можете отрицать все, что угодно, но теперь вы на подозрении. И вам надобно не огульно отрицать предъявленные вам обвинения, а аргументированно защищаться.
- А кто докажет, что посыл от... меня господину Букрееву имел место?
- Это вам предстоит доказать, что не было посыла с вашей стороны.
- А разве господин Букреев не отравился квасом, которого он отхлебнул?
- Так или иначе, но версия отравления остается пока бездоказательной. Квас был разлит и смею заметить, не без вашего участия. Это тоже не в вашу пользу, господин Красноморов.
Красноморов вспомнил о мятом, влажном еще платке у себя в кармане и решил промолчать. Если он вытащит платок, пропитанный отравленным квасом, то, изрядно повозившись, можно установить, что послужило причиной смерти Букреева. Но тогда узел подозрений неминуемо стянется на шее Красноморова.
