Я качаю головой и невесело усмехаюсь. Толку в его извинениях, когда он не чувствует за собой вины. Степень моего разочарования невозможно выразить словами! Мне так интересно с ним, так комфортно находиться рядом и так хочется узнать его лучше, но если он всякий раз будет решать все за меня по своему собственному разумению — это будет невыносимо!
— Ты прав, — мой голос от переполняющих эмоций упал до шепота, — дальнейшие разговоры бессмысленны.
Эмиль впивается в меня взглядом. По мере осознания моих слов его глаза теряют всякое выражение. Раздражение или досада, что бы там ни было, исчезает бесследно. Его лицо застывает, превращаясь в холодную идеальную маску, более присущую восьмисотлетнему эльфу.
— Ко мне есть еще какие-нибудь вопросы?
— Как вор проник сюда?
— Через окно. Его специально оставляли открытым. В течение дня защиту с дома снимали. Еще?
— Ты знаешь, кто это был?
— У меня есть догадки касательно личности заказчика кражи.
— Но со мной ты ими не поделишься.
Эмиль отворачивается. Именно этого я и боялась.
— Подумаю сама. Уверена, что справлюсь.
Маска дает трещину — эльф плотнее сжимает губы. Он явно злится, а мне смешно.
— Если хочешь, я могу извиниться перед тобой, — предлагаю с иронией.
Мужчина закрывает глаза на несколько мгновений. Полагаю, сейчас он чувствует то же, что и я несколько минут назад.
— Не стоит, — сухим тоном отказывается Эмиль.
— Тогда спокойной ночи.
— И тебе того же.
Дневник сиротливо лежит на столе рядом с изголовьем кровати. Сегодня я записей в нем не оставила. Мне еще ни разу не доводилось писать о плохом, о том, как рушатся надежды и первые мечты, принадлежащие только мне. Если бы мне кто-нибудь сказал, какие болезненные уроки я получу в Эль — не поверила бы.
Перед глазами все расплывается. Остановить рыдания я не пытаюсь, но все же стараюсь сильно не шуметь, чтобы не было слышно в соседней комнате. Впрочем, Эмиль все равно чувствует мое состояние, только на этот раз не придет…
Мне тепло. Меня обнимают знакомые сильные руки.
— Прошу тебя… прости.
От этих слов становится так хорошо и спокойно…
Настроение хуже некуда, хотя Элини вопреки своему обыкновению еще ни разу не попалась мне на глаза. На стол к завтраку накрывают две девушки, которых я вижу крайне редко. Работу свою они выполняют с невероятной даже для них скоростью. Получив от Эмиля распоряжение покинуть нас, они мгновенно исчезают. Наверняка, хмурый хозяин для них не невидаль какая, а вот я в скверном расположении духа явление из ряда вон выходящее. За всю мою жизнь в подобное состояние я погружалась всего несколько раз. Тогда знакомые замечали, что взгляд у меня становится очень тяжелым, и я, игнорируя правила хорошего тона, пристально наблюдаю за действиями каждого, кто окажется в поле зрения. Находиться рядом со мной в такие дни очень неуютно. Правда, на Эмиля все это не очень-то действует. Во-первых, мужчина сначала отгородился от меня газетой, потом сосредоточился на содержимом тарелки. И правильно, вряд ли после вчерашнего ему хочется со мной разговаривать. Во-вторых, я сама на него не смотрю, поскольку к моему настроению он имеет непосредственное отношение, и если бы речь шла только о вчерашней сцене. Сон минувшей ночью показал, насколько сильно я привязалась к Эмилю. Это плохо, а, учитывая новые обстоятельства, это еще и глупо. Я открылась ему, я искренне верила в его ответные шаги, но он перечеркнул все одним махом. Действительно, к чему прилагать какие-то усилия, не будучи уверенным в стопроцентном результате, если можно действовать по-старому, зная, что успех гарантирован?
Эмиль задевает ножом фарфор, отвлекая от неприятных мыслей. Я разглядываю блюда на красиво сервированном столе, силясь сделать выбор, но внезапно понимаю, что вид еды и ее запах вызывают отвращение.
— Я не голодна.
Никакой ответной реакции со стороны эльфа не следует.
Встаю из-за стола. Эмиль тоже поднимается.
— Ты сегодняшний день планируешь провести дома? — его голос лишен всяческих эмоций, как и вчера вечером.
— Пока не решила.
— Если тебе понадобится машина, сообщи Изотеилу. Он вызовет водителя.
— Как скажешь.
Задержаться возле дверей меня заставляют его слова:
— Ты не хочешь поговорить с Велиставой?
Я удивлена таким вопросом и даже оборачиваюсь. Мужчина невидящим взглядом уставился в окно.
— Нет, не хочу.
Эмиль кивает, но осмысленности в его глазах не появилось. Он словно соглашается с какими-то своими мыслями. Служба у него как всегда на первом месте. Я выхожу из столовой.
Промаявшись от безделья почти час, я нахожу Изотеила и прошу вызвать машину. Дворецкий, слушая меня, не смеет лишний раз вздохнуть, а в беседе использует только обращение "леди".
Еще один час спустя, Изотеил лично усаживает меня в автомобиль. При этом лицо его выражает такое облегчение — словами не выразить. Его светлость не в настроении он уже видел, а что делать со мной, пока не знает, по этой причине вариант "временно убрать из дома" его более чем устраивает. Какой же он забавный и трепетный, а производит совершенно противоположное впечатление!
