Анна Гавриловна снова нашла предлог отложить чтение Есенина – сказала, что надо готовиться к Пушкинскому вечеру, который будет посвящён Арине Родионовне. Мне предложили выучить отрывок из «Руслана и Людмилы».
Откуда мне было тогда знать, что стихи Сергея Есенина не были включены районными отделами народного образования в списки рекомендованных к изучению произведений литературы. Они не были запрещены, но
Элина Евсеевна умела удивлять, на этот раз сюрприз был по-настоящему приятным. Незадолго до Нового года вернулся как-то я из Дома пионеров и застал маму и антифашистскую комитетчицу, занятых письмом к француженке. Мама излагала историю, как её старший сын Сергей побывал в городе её молодости. Увидев меня, Элина Евсеевна оживилась и вытащила из сумки билет в театр.
– Серёжа, к нам приезжает из Лондона театр. Они покажут спектакль «Гамлет». Я считаю, что тебе как будущему актёру интересно посмотреть живых английских артистов. Они будут играть на английском, но там будут наушники, и по ним будет идти перевод.
Спустя некоторое время я испытал истинную радость от новогоднего подарка Элины Евсеевны – я узрел ярчайший бриллиант актёрского мастерства. Мне выпало счастье видеть игру Пола Скофилда! (Перед посещением театра я догадался взять книжку в библиотеке и прочитал пьесу Шекспира.) Сколько благородства нёс Гамлет Пола Скофилда, как актёр проживал на сцене духовный конфликт шекспировского героя, как его игра передавала борение между прощением и местью! И эта совершенно естественная царственная грация, удивительно музыкальное звучание голоса, этот пропитанный ядом страдания взгляд на Гертруду и этот освящённый любовью взгляд на Офелию… Я полностью растворился в волшебстве его игры – это было совершенное мастерство и высокое искусство.
Я влюбился в театр. Теперь у меня было две любви – Ира и театр, и я не мог понять, какая из них больше. Оба чувства меня окрыляли – два крыла, которые несли меня в восторженном полёте.
К новогодним ёлкам я был уже равнодушен, а вот брата Сашку водил на праздничные представления – на «Динамо», в Клуб железнодорожников, к нам в Дом пионеров. Для меня самого праздник грянул, когда Ира согласилась пойти на каток в Парк Горького. Я поджидал её у кинотеатра «Художественный», а дальше вместе мы шли до станции «Библиотека имени Ленина», ехали до «Парка культуры», катались на льду, держась за руки, пили какао с пирожками. После провожал её до дома… Вот счастье! Даже не обратил внимание, в каком же доме она жила, а дом был особенный. Возвращаясь к себе, проходил мимо театра имени Маяковского, увидел афишу спектакля «Гамлет». Во что бы то ни стало решил его посмотреть.
Студии работали и на каникулах. Трижды мы сыграли «По щучьему велению» (это были выездные представления). С Анной Гавриловной мы готовились к Пушкинскому вечеру, проведение которого было намечено на февраль. Вдруг все планы резко поменялись: в феврале должен был состояться XX съезд партии, и пионерам необходимо было подготовить приветствие. Поручение приветствовать съезд легло на наши плечи. Меня обязали выучить полностью текст на случай, если кто-то из товарищей забудет. Состоялось три прогона в присутствии работников горкома комсомола. Нам внушали, что это – политическая акция и относиться к ней надо очень серьёзно. Я чувствовал себя уже опытным в приветствиях на эпохальных торжественных мероприятиях. (Пройдёт полвека, и в дружеских компаниях я буду вспоминать, что был участником съезда КПСС, на котором Н. С. Хрущёв выступил с осуждением культа личности Сталина.)
