Волгин прислушался. Что-то гудело в лаборатории. Нет, он пушку выключил. Кто же там возится?
Определенно Витька: пришел, прокрался и включил аппарат с таким видом, словно и не отлучался никуда.
– Виктор! – рявкнул Волгин. – Выключи машину и иди сюда!
Витька показался на пороге. Сейчас это не был ни граф Монте-Кристо, ни Ушаков, прославленный командор звездников. Это был просто Витька. Восемнадцати с половиной лет отроду, лаборант.
– Так вот, – сказал Волгин. – Слушай, какая мне пришла идея: после этого эксперимента сразу же займемся одной вещью…
Он стал рассказывать, как всегда увлекаясь. Потом внезапно умолк, глядя на Витьку: парень слушал внимательно, как всегда, но в глазах его было страдание, прямо боль. Такого не замечалось раньше.
– Ты что, – спросил Волгин, недоумевая. – Нездоров? У врача был?
– Здоров, – сказал Витька тусклым голосом.
– Тогда, может… – Волгин подбоченился, – может быть, тема разговора тебя не интересует?
– Интересует. Только…
– Ну, ну? Смелее!
– Мне над этой темой не работать.
– Это еще почему? – Это было так нелепо, что Волгин забыл даже рассердиться.
– «Вега» уходит завтра, – несчастно сказал Витька и крепко сжал челюсти, – даже заметно было, как напряглись скулы.
– Что еще за «Вега»?
– Корабль Дальней разведки.
– Нет сейчас на Земле никаких кораблей Дальней разведки.
– Есть. «Вега» вне расписания, и пришла по заданию флота. Но корабль-то их.
– Ну допустим, так. Но тебе-то что до этого? Ты-то, надеюсь, в Дальнюю не собираешься?
– Вот именно собираюсь, – сказал Витька.
– Ты? Прямо смешно…
– Что ж смешного?
– Да не возьмут тебя, как бы ты ни хотел. Не дорос. Да и что тебе там делать?
– Что все.
– Да ведь есть у тебя дело здесь, в институте. Не знаю, какого еще рожна тебе нужно.
– Это правильно, – согласился Витька. – Только вы-то сами там были?
– В Дальней? Был.
– Так что вы знаете, для чего работаете. А я?
– А что ты?
– Я там не был и не знаю.
– Ну если тебе так нужно, я могу рассказать…
– Нет, я сам хочу видеть.
– Ну… ладно, дам тебе время – слетай на Луну, поживи, там у меня знакомые есть; там все увидишь: что Луна, что любая планета за тридевять систем – все равно.
– Наверное, не все равно, – рассудительно сказал Витька, – раз с Луны никто не уезжает, а с дальних станций…
Волгин вздохнул и пожал плечами.
– Ладно, может быть, в чем-то ты и прав, подумаем на досуге. Но сейчас в Дальнюю тебя не возьмут. Может, хочешь зайцем улететь? И не пытайся: нынче такие номера не проходят. Хотели бы тебя взять, у меня спросили бы: для них я не чужой человек. Просто тебе кто-то задурил голову, а ты…
– Меня взяли, – сказал Витька. – Самый главный их взял: представитель Звездного флота. Он еще сегодня утром к нам приходил, хотел вас увидеть…
– Что же, он насчет тебя, что ли, хотел говорить? Что ты за персона, что даже в Дальней разведке известен?
– Нет, я сам его попросил.
– Ага, – сказал Волгин. – Ты попросил, он согласился… все понятно, все очень просто. Как в сказке.
Он умолк и зашагал по кабинету из угла в угол, заложив руки за спину. Витька сидел, глядя вдаль и, наверное, уже представлял себе, что оказался в Дальней разведке.
Рано размечтался, милый. Рано. Да. Но кто бы мог подумать…
И вдруг странная мысль пришла Волгину в голову, так что он даже остановился с ходу, словно налетев на стол. Всего несколько часов прошло с тех пор, как он, Волгин, сказал Елене: если бы потребовалось, отпустил бы Витьку, как бы это тяжело ни было. Но не получилось ли так, что Витька после этого увиделся с Еленой, и она, желая проверить, испытать искренность Волгина, уговорила мальчишку, и он в самом деле воспылал желанием? Конечно, можно сказать ему категорически: никуда не поедешь, я буду протестовать, я сделаю так, что Дальняя откажется… Можно. И можно в самом деле добиться того, что никто его не возьмет: доказать хотя бы, что Витькино участие в важнейших экспериментах просто-таки необходимо. Все это возможно; но если завтра Елена небрежно осведомится о том, к какому же решению пришел Волгин по этому поводу, и если она узнает или поймет (а она и узнает, и поймет), что Волгин не только не согласился, но всячески противодействовал этому, то ее участие в эксперименте будет наверняка исключено. Да, именно так: не зря же она сказала, что будет думать до завтрашнего утра…
Нет, ломиться напрямик нельзя.
Но и оставить так нельзя: трудно себе представить, как он будет обходиться без Витьки. Конечно, он говорил Лене; но это была, так сказать, риторическая фигура, этого не следовало понимать буквально…
