Столь же колоритны сгорбленные фигуры земледельцев в соломенных шляпах среди блеска залитых водой рисовых полей. Ведь машина не может полностью заменить чуткость человеческой руки, способной посадить куст рисовой рассады в холодную жидкую грязь и не повредить при этом ни одного из нежных стебельков.
Рисоводы все так же расчерчивают серебристую гладь залитых водой полей ровным зеленым узором. Чтобы заметить перемену, надо подойти и вглядеться: чьими руками?
Из села уходит молодежь. Взрослые мужчины, вспахав землю, тоже отправляются на отхожие промыслы до жатвы. Остаются девушки. Им приходится брать на себя самое тяжкое звено в древней цепи сельскохозяйственных работ. А чтобы скопить на приданое, молодые крестьянки на 5–7 лет становятся сезонницами.
Ну а девушки из городских семей? Их тоже под разными предлогами переводят после замужества в разряд временных работниц с очевидной целью: привязать женщин к низкому заработку, лишить их надбавок за стаж, на чем держится специфическая для Японии система найма. Вот достаточно красноречивая цифра. Средняя зарплата женщин в Японии почти на треть ниже мужской.
Японцы сознают, что своими нравами, обычаями, образом жизни они кардинально отличаются от других народов. И, придавая огромную важность правилам поведения, панически боятся быть в окружении иностранцев или изо дня в день работать бок о бок с ними.
Возможно, это наследие эпохи Токугава. Ведь до «реставрации Мэйдзи» 1868 года Страна восходящего солнца в течение трех веков находилась в строгой принудительной изоляции от внешнего мира. Ее жителям под страхом смерти было запрещено посещать другие страны азиатского континента и даже строить корабли, способные совершить такое плавание.
В Северной Америке и Западной Европе Японию часто упрекают в неспособности избавиться от таких «феодальных пережитков», как патриархальность деловых связей и трудовых отношений, групповое мышление, склонность ставить общие интересы выше личной выгоды, что, мол, несовместимо с доминирующим на Западе культом индивидуализма.
Местные предприниматели опасаются, что «лица неяпонской национальности» не впишутся в специфику деловых отношений, сложившуюся в Стране восходящего солнца со времени трехвековой изоляции эпохи Токугава. Как ни странно, даже к соотечественникам, окончившим зарубежные вузы, наниматели относятся с недоверием.
В Стране восходящего солнца ценится престиж не зарубежного, а отечественного вуза. К примеру, дабы сделать удачную политическую карьеру, надо непременно окончить Токийский университет (туда иногда сдают вступительные экзамены по пять-десять лет подряд).
Помню, в 60-х годах я нанял в корпункт переводчиком выпускника нашего Университета имени Лумумбы. Вернувшись в Токио из Москвы, он несколько лет не мог найти работу, хотя множество японских фирм активно вели дела с нашей страной.
Бросается в глаза склонность японских туристов путешествовать за рубежом «повзводно», день за днем следуя тесной толпой за экскурсоводом. Боясь находиться в окружении иностранцев, японцы за рубежом живут замкнутыми кланами, общаясь преимущественно между собой.
Мы с детства помним начало сказки Андерсена «Соловей»: «В Китае все жители – китайцы, и даже сам император китаец». Самая многонаселенная страна мира действительно очень однородна: 90 процентов ее жителей составляют ханьцы (этнические китайцы). Но и те 10 процентов, что остаются на долю маньчжуров, монголов, уйгуров, тибетцев и других национальных меньшинств, насчитывают 130 миллионов человек – то есть цифру, превышающую население Японии.
Так что слова великого сказочника гораздо больше относятся не к Поднебесной, а к ее соседке – Стране восходящего солнца. Уж там действительно все жители – японцы и даже сам император – японец.
Это поистине страна без иностранцев: лица неяпонской национальности составляют около 1 процента населения. На 127 миллионов жителей их наберется немногим больше миллиона.
Единственное национальное меньшинство образуют 700 тысяч корейцев. В годы Второй мировой войны жителей колоний (одной из которых была Корея) не решались брать в императорскую армию. Но отправляли вместе с семьями трудиться на военных заводах в метрополии. Потомки этих мобилизованных так и живут на японской земле, лишенные многих прав, как русскоязычные неграждане современной Латвии.
Впрочем, Япония уникальна не только своей этнической монолитностью, но и стойким, даже упрямым нежеланием привлекать зарубежную рабочую силу.
Это единственная из стран «Большой семерки», которая избегает использовать гастарбайтеров для выполнения низкооплачиваемой, непрестижной, проще говоря, «грязной» работы – всего того, что делают турки в Германии, алжирцы во Франции, индийцы и пакистанцы в Англии.
