— Неизбежно возвращение Учителей, неизбежен их гнев — план единения рас галактики далёк от завершения. Но с каждыми миром, с каждым разумным, выбравшим Единение мы всё ближе — на шаг, на ступню, приближаемся к цели — единой, процветающей галактике, населённой счастливыми расами.
— И что от нас требуется… — Игорь запнулся, подбирая слова: — Чтобы стать частью Единения? Что оно нам даст? Ну, кроме, конечно, выполнения желаний Древних. Вы нам дадите защиту? Технологии? Поможете освоить новые миры?
— Приняв Учение, вы обретёте душевное спокойствие, начнёте совершенствовать свои тела — разве этого мало? Вспомните людей, встретивших вас снаружи — разве не были они счастливы?
— Штампованными, на один манер они были, — покачал головой Чум: — А что до улыбок… Ими мы от Претории не отобьёмся.
— Узнав, что вы приняли наше Учение, Претория не посмеет на вас напасть, — мягко улыбнулся Слуга: — Таков Договор, заключённый между нами по окончании Войны.
— Значит — технологий не дадите, — заключил майор, поправляя ремни портупеи: — И с развитием не поможете.
— Приняв Учение, вы начнёте развиваться духовно. Мы направим к вам Учителей, они помогут сделать первые шаги по Дороге Древних. А технологии, — усевшись, Скорбящий махнул рукой: — Всё будет. Не сразу — сначала вы должны доказать верность Единству. Поколения три… — прищурившись, он окинул их оценивающим взглядом: — Может четыре — зависит от особенностей вашего мира, и вы вольётесь в хор славящих Единство, голосов.
— Жаль только жить в эту пору прекрасную, уж не придётся ни мне не тебе, — с усмешкой процитировал поэта майор: — М-да… А жители этой планеты, — он ткнул пальцем себе за спину, на дверь: — Они сколько уже у вас?
— С нами. Они, мы — такого в Единстве нет, — мягко поправил его Истаэль: — Есть Единое. Жители мира Милавиэлюсиэль начали свой путь два поколения назад. Всего два, — подняв вверх кулак, он отогнул мизинец и безымянный палец: — А какой прогресс! Ещё всего два поколения и Единство поглотит их, приблизив всех нас к выполнению Заветов Ушедших.
— И все как под копирку будут, — встав, потянулся Чум: — А вот девочки твои — те разные были. Это как? Единству не противоречит?
— Везде случаются всплески мутаций, — опустив глаза, промелькнувший в них гневный взблеск успели заметить все, самым нейтральным голосом ответил Скорбящий: — Я работаю над этим.
— И судя по количеству девиц, — хмыкнул майор: — Работа сия — есть зело утомительное занятие.
— Вы умножаете мою скорбь! — Вскочив на ноги, он исподлобья посмотрел на Карася: — Вы, дикари, не вкусившие от прелестей Учения, смеете мне, Скорбящему…
— Зато ты, прелестей разных, вкушаешь сверх меры, — не скрывая своего негатива в голосе, поднялся на ноги майор: — Пошли народ. Картина ясная. Пока народу пудрят мозги, превращая в болванчиков, вот такие жируют.
— Вы вернётесь! У галактики одна судьба, и зовётся она — Единство!
— Знаешь, дядя, — Чум, расстегнув кобуру, положил руку на пистолет: — Как говорил один из наших, умный был мужик — мы пойдём другим путём! Покедова!
Улица встретила их угрюмым молчанием стоявших снаружи людей. Вытащив из земли кинжал, Чум, обтерев его о штанину, сунул клинок в ножны и, перекинув карабин на грудь, двинулся прямо на толпу.
Неохотно, бросая на него неприязненные взгляды, толпа начала раздвигаться в стороны, освобождая узкий проход и группа, с каждым шагом двигаясь всё быстрее, втянулась в него, стремясь быстрее покинуть ставшую так быстро враждебной им деревню.
Последний участок — от крайних домов и до конца моста, они фактически пробежали, остановившись только на другой стороне реки.
Не глядя друг на друга — мгновенный переход отношения местных жителей от радостно-приветливого к враждебно-осуждающему подействовал на всех без исключения — даже Чум, всегда, в любой ситуации подшучивавший и подкалывающий товарищей, сейчас шёл молча, держа свой АШ-12 на изготовку и обшаривая стволом все мало-мальски подозрительные кустики.
Общее молчание было нарушено только тогда, когда группа, ступив на протоптанную несколько часов назад тропу, двинулась к возвышавшемуся над Кольцом, Порталу.
Но нарушил тишину не один из них.
— Эй? Люди? — Сдавленный шёпот, послышавшийся в стороне от тропы, заставил всех схватиться за стволы — даже Игорь, чья кобура на сей раз расстегнулась с первого раза, принялся шарить пистолетом по колыхавшемуся разнотравью.
— Не надо, — над травой появилась коротко стриженая голова, а спустя пару секунд и руки, которые прятавшийся мужчина держал раскрытыми ладонями к ним: — Вы уходите отсюда?
— Допустим, — ствол Карася дёрнулся, смещаясь на голову незнакомца.
— Возьмите меня с собой! Я… Я многое умею! Отработаю!
— А ты кто будешь, мил человек, — Чум, забросив карабин за спину, нацелил на него револьвер: — И зачем ты нам сдался такой красивый?!
— Я — Красс. Красс Дехт Минтус. — Не опуская рук, кивнул, представляясь тот: — Легионер Третьего Легиона. Четвёртая центурия, четвёртая манипула. Могу воевать, могу копать, могу…
