— Виталий в полете, через час будет, — улыбаясь, мягко отвечает она. — Посидите.
Днем Иванов уже видел Наталью Федоровну. Она заведует в гарнизоне столовой, успела накормить исхудавшего летчика вкусной пищей. Но сейчас офицер с особым удовольствием принял ее приглашение, ему хотелось рассказать о случившемся. Анатолий поведал Наталье Федоровне, как полтора месяца назад был сбит над целью и как местное население помогло ему пробраться в партизанский край. О судьбе штурмана, стрелка-радиста и воздушного стрелка он ничего не знал. Возможно, погибли.
— Ничего не поделаешь — война! Но надо мстить за погибших товарищей, — говорил Анатолий, сжимая большие крепкие кулаки.
Когда пришел Виталий Кириллович, он сказал летчику несколько простых сердечных слов, посоветовал, кого взять в свой новый экипаж.
В конце лета сорок третьего года на базе нашего полка, куда были прикомандированы новые экипажи, был создан 109-й бомбардировочный полк. Командиром нашего полка стал Василий Алексеевич Трехин, 109-го — майор Юспин. Оба полка вошли в 48-ю дивизию. Виталий Кириллович попросил, чтобы штурманом в часть был назначен его воспитанник — Федя Неводничий. Просьба его была удовлетворена.
И когда Юспин уходил из части, летчики, прошедшие с ним два года войны, говорили:
— Жаль, очень жаль, товарищ командир, что покидаете нас... Но мы будем вам писать... Желаем больших успехов на новой должности.
* * *
До конца Отечественной войны Юспин командовал полком. После войны он успешно окончил Академию Генерального штаба Советской Армии. В течение пятнадцати лет был на разных командных должностях. Ему было присвоено звание генерал-майора авиации. К его военным наградам прибавилось еще несколько орденов, полученных Виталием Кирилловичем за успехи в боевой подготовке летчиков.
Сравнительно недавно Виталий Кириллович Юспин по состоянию здоровья был уволен из рядов Советской Армии. Он живет с Натальей Федоровной в Москве на проспекте Вернадского. Их уютная квартира стала постоянным местом встреч однополчан — участников войны.
Брезжил рассвет. В бледной голубизне зимнего неба одна за другой исчезали тускло светившиеся звезды. Золотом загорался восток. По широкому летному полю, покрытому тонким слоем снега, пробежал и зарулил на стоянку бомбардировщик — это очередной корабль нашей части вернулся с боевого задания. Один за другим приземлялись самолеты.
Напряженный многочасовой налет на военно-промышленные объекты в столице Восточной Пруссии — Кенигсберге — закончился. Авиаторы покидали кабины машин и шли на командный пункт, чтобы доложить о результатах своего нелегкого труда. В этом полете отличился штурман экипажа Героя Советского Союза капитана Иконникова Петр Шевченко. Прямым попаданием бомб он уничтожил на железнодорожном узле эшелон с боеприпасами. Взрыв был такой огромной силы, что его отчетливо видели не только наши экипажи, но и летчики других полков, находившихся на большом удалении от Кенигсберга.
В землянку, где расположился командный пункт, воины экипажа Иконникова вошли с шумом и веселым говорком. Впереди шествовал небольшого роста, плотного телосложения капитан Иконников, за ним — длинный худой Шевченко. Летчики давно окрестили их Патом и Паташоном. Замыкали шествие круглолицый старший сержант стрелок-радист Лисица и худощавый, с бледным лицом, воздушный стрелок старшина Мельник. Подойдя к командиру полка, Иконников доложил:
— Товарищ подполковник, экипаж выполнил боевое задание, материальная часть самолета в порядке!
— По какой цели бросали бомбы? — спросил командир.
— По железнодорожному узлу.
— Ваше время удара?
— Бомбили мы в ноль часов сорок одну минуту.
— Так, значит, это вы взорвали эшелон с боеприпасами? — с удовлетворением заметил начальник штаба полка майор Погорецкий.
— По всему видно, что мы, — вступил в разговор Шевченко. — Вот по этой точке, — он вынул из планшета план Кенигсберга, — я бросал бомбы. И время взрыва совпадает с моим сбрасыванием.
— Сразу видна работка Пата и Паташона! — зашумели вокруг летчики.
— Молодцы! — сказал командир и крепко пожал руку летчику и штурману.
Иконников и Шевченко отошли от стола командира, уселись на дощатых нарах. И сразу же их обступили товарищи. Каждому хотелось поздравить умелых и мужественных воинов с победой. А когда страсти улеглись, к Петру Шевченко подошел штурман Рыбаков. Я слышал. как он, не скрывая зависти, сказал:
— Правильно говорят, что штурману одного умения мало. Он должен быть еще и «счастливчиком»... Видно, и впрямь ты «счастливчик», Петро.
— Ну и хватил же ты, Илья, — спокойно, но в тон товарищу отвечал Шевченко. — «Счастливчик!» Кому-кому, а тебе-то пора усвоить простую истину, что штурманское умение и штурманское везение — одно и то же. Без первого не может быть второго, и наоборот, если везение придет к неумелому, — грош цена этому везению.
