Считалось, что японцы боятся моря и воды вообще — но это далеко не так. Так, например, в прибрежных провинциях несколько веков назад было очень развито пиратство. Японских пиратов называли «вако», в их число попадали самые разные люди — от ронинов, то есть самураев, потерявших своего господина, и до бывших рыбаков, решивших обогатиться разбоем. Пираты — действовали целыми кланами, кланы возглавлялись дайме, и активность пиратов была так высока, что и Корея, и Китай, когда были сильны — строили прибрежные крепости и оборонительные сооружения, дабы снизить активность пиратов. Однажды — активность пиратов настолько надоела китайцам, что они посмели угрожать Стране восходящего солнца войной, правда, так и не выполнили своих угроз. В поисках добычи — пираты углублялись вглубь континента, порой поднимались на несколько сот ли по течению Янцзы. Потом — пиратство развилось насколько, что им начали заниматься настоящие самураи. Самый известный среди них господин Мацуура Таканобу, самурай клана Хирадо, один из могущественных феодалов Кюсю. По преданиям — он занимался контрабандой, был лидером мощной группировки вако, и торговал с португальцами, импортируя из колоний огнестрельное оружие западного типа, уже тогда превосходившее японское. Если читать воспоминания о нем — то он больше был похож на современного якудза, преступника — чем на уважаемого самурая. Но, тем не менее — он был уважаемым самураем, уничтожил немало врагов, и дожил до шестидесяти с лишним лет, что по тем временам было очень немало.
И даже после того, как был издан эдикт о запрете мореплавания — японцы перестали плавать. Запрет — касался только частных плаваний, государство же построило аж триста пятьдесят новых галеонов. На них — японцы доходили до самых северных земель, менялись и покупали меха у аборигенов, и у них даже была колония на североамериканском континенте, позднее аннексированная Великобританией. Но подлинный расцвет японского мореплавания — начался, конечно, на закате прошлого века, в эру Мейдзи. Тогда — Япония одержала победу над самой большой страной мира — Россией. И этим — начала восхождение по нефритовым ступеням вверх — к Империи…
У него не было часов — но он знал, сколько времени и знал, что это произойдет сейчас.
Подводная лодка, точно кашалот — вынырнула на поверхность меньше чем в одном ли от него. Учитывая то, что до точки встречи она шла в подводном положении — точность была просто поразительной.
Это была обычная, дизельная подлодка, довольно старой модификации, которая устарела еще в пятидесятых годах. Но в японском императорском флоте устаревшие подлодки не утилизируют, а переделывают. Некоторые — используются как подводные танкеры, и даже грузовики — это необходимо для снабжения секретных баз на островах. Некоторые — как учебные лодки. Некоторые — как корабли для тайной доставки отрядов специальных десантных сил в зону боевых действий. Эта подлодка — относилась к последним, на ней был опытный экипаж и ее размеры и прочность корпуса — позволяли подходить вплотную к берегу и маневрировать в опасной близости от него.
Морские десантники — среди которых был и тот незадачливый капитан, еще лет пятьдесят назад он несомненно совершил бы сеппуку, да времена сейчас не те — уже ждали его на палубе. Как только он подгреб к ним вплотную — едва видимый красноватым светом луч из специального прожектора высветил его и его ложку. Луч был прикреплен к цевью специального автомата.
Луч погас. Ему бросили обычную веревку, и он сноровисто вскарабкался по ней, опираясь ногами о старый, еще не покрытый резиной корпус подводного судна. Никто не спрашивал его ни о чем — моряки не раз имели дело с такими, как он, высаживали и забирали их и знали, что разговаривать с ним не имеет никакого смысла. Пройдя по палубе — он нырнул в пропахшее сыростью и соляркой чрево подлодки — и следом, про себя ругаясь последними словами, полезли морские десантники. Задраили люк — и лодка нырнула, оставив на поверхности только шлюпку, непонятно как тут оказавшуюся. Наверное, оторвалась…
Поход на парусном корабле оказался совсем не такой романтикой, как можно было этого ожидать.
Нет, конечно, в теории романтика есть. Особенно, если идти на одном из этих огромных круизников, что заходят во Владивосток. Или на боевом корабле российского флота — там, по крайней мере, у каждого своя судовая роль, своя вахта, отстоял — и свободен. Но парусный корабль, как оказалось — нечто совсем иное…
Тесные и узкие каюты — в отличие от современного корабля, на паруснике требуется большое количество матросов для работы с оснасткой, так называемых «шкотовых», намного больше, чем сейчас требуется машинистов в машинном отделении. А места на паруснике — меньше, поэтому койки здесь представляют собой обычные гамаки, повязанные на двух, а где и трех уровнях, в которые просто падаешь и засыпаешь.
