Ну вот, она заставила его улыбнуться, и он опять стал выглядеть почти по-человечески.
– Мне приходится говорить за двоих.
– Неужели приходится? Обычно люди предпочитают сами говорить за себя.
– О, они могут вставить два-три слова, – поддразнила она его. – Вам я позволю и больше, если вы настаиваете. Но, прошу вас, будьте осторожны. – Кори стала серьезной и прямо посмотрела ему в глаза. – Если вы не будете участвовать в диалоге, мне придется стараться за двоих, потому что я пришла поговорить с вами о вашем сыне.
Она тут же почувствовала, как холодный барьер опять вырос между ними.
– Мой сын – это мое личное дело. Я не понимаю, почему вы вмешиваетесь.
Его раздражение было слишком явным. Нелюбезный человек. Как она могла вообразить его принцем-пиратом? Он и в самом деле был драконом и сейчас готов был изрыгнуть пламя. Но Кори знала одну его тайну – в детстве он был любимым ребенком. А значит, она может завоевать его симпатию, затронув эту струну.
– В жизни ребенка всегда есть место для людей, которым он небезразличен, – мягко сказала она. – У вас же были не только родители, но скорее всего и друзья семьи. Насколько я понимаю, вы видитесь с сыном только раз в год и в прошлый раз имели несчастье пропустить свой ежегодный визит. Последние две недели я общалась с Кэрью больше, чем вы, и прониклась к нему искренней симпатией, так что меня вполне можно назвать другом семьи.
Его лицо вспыхнуло так, что Кори испугалась взрыва недовольства. Но, поскольку любое проявление чувств было хорошим знаком, она продолжала.
– Я пришла сказать вам, что Кэрью проделал дырку в валике платья вдовствующей графини Лестер в церкви, – сказала она, умолчав о том, что, по ее мнению, в этом была и вина его отца, которому следовало бы больше внимания уделять мальчику, объясняя ему правила достойного поведения. – Но уверяю вас, с его стороны имели место самые добрые намерения. Графиня жаловалась, что у нее болит спина, вот он и решил немного убавить вес валика, а для этого сделал дырку. Я прошу вас, не наказывайте его за неразумный поступок. Гораздо лучше обсудить с ним, каким образом он мог бы действительно помочь леди Лестер. – Кори затаила дыхание, ожидая его ответа.
– И какой у нас выбор? – спросил он.
– Ну, если у нее болит спина, Кэрью может предложить ей свою руку на прогулке, – на ходу придумывала Кори, решив наступать до конца ради блага Керью. – Он мог бы предложить нести ее шлейф, чтобы ей было легче. Он мог бы даже убедить ее, что ей незачем надевать такие тяжелые одежды, потому что она и без них привлекательна. Главное, чтобы он приучался думать, прежде чем делать что-либо. Он умный мальчик, впрочем, вы и сами это знаете, раз вы его отец. – Тут она не удержалась от нотки сарказма.
Последовала долгая тишина. Мэтью никак не реагировал, и Кори потеряла терпение. Как же ей пробиться к тому уязвимому месту, которое, как она знала, скрыто за стеной цинизма и холодности?
– А вы уверены, что он не хотел просто подшутить над ней? – спросил наконец барон. Значит, она все еще не убедила его.
– Совершенно уверена. Хотя должна признать, ее величество скорее всего получила удовольствие, когда вороны напугали леди Лестер до полусмерти. Но в этом Кэрью не виноват, он честно старался отгонять ворон. Подождите! Я покажу вам, как все было.
Кори вскочила, почему-то уверенная, что отец простит Кэрью, если сможет представить себе всю сцену.
– Отруби сыпались из валика леди Лестер, когда она вошла в церковный двор, вы знаете, где это. – Она изобразила леди Лестер, идущую с присущим ей высокомерием через двор. – Она прошла примерно до половины, когда целая стая ворон налетела на нее. И тогда она впала в истерику. – Увлеченная рассказом, Кори закрыла голову руками, изображая перепуганную леди Лестер. – Кэрью увидел, что произошло, и бросился к воронам, размахивая руками. – Она начала махать руками, имитируя действия Кэрью. – Но птицы Хэмптон-Корта очень настырны, особенно когда голодны. Они отказывались улетать. Леди Лестер кричала как безумная. Кэрью бегал и кричал на птиц. Вороны каркали на него, заглушая даже леди Лестер. – Она изобразила ворон, но остановилась, заметив, что Грейсток отвернулся. Господи, что ему опять не нравится?
Его плечи тряслись, и она поняла, что он смеется.
– Боже, я что, веду себя совсем по-дурацки? – растерянно спросила она.
Он повернулся к ней, с трудом пытаясь придать лицу серьезное выражение:
– Леди Вентворт, вам часто приходит в голову изображать ворон?