Несчастный продолжал свой стремительный бег, но куда? От этой внезапной простой мысли он остановился посреди тротуара. Где теперь Юлия, на какой квартире? Ведь он даже не удосужился узнать у сестры, где поселились молодые. Что ж, он двинулся на авось, по прежнему адресу, где проживала в последнее время писательница Иноземцева. К великой радости своей он увидал у парадного подъезда телегу, груженную вещами, чемоданами, ящиками с рукописями, тюками и прочим. По всему видно было, что Юлия освобождает квартиру и он успел удачно. Хозяйка скарба оказалась тут же. Знакомая горничная, швейцар и дворник сновали по ее указаниям. Перфильев медленно приблизился и деликатно кашлянул, стараясь привлечь внимание к своей персоне. Юлия тотчас же обернулась.
– А, Эмиль Эмильевич!
В том, как это было сказано, отразилось все нынешнее ее состояние. Она не желала возвращаться в свою прежнюю жизнь, узнавать прежних знакомых, былые предпочтения. Началась новая жизнь, и Эмилю тут совершенно не было места.
– Ты, как всегда, вовремя. Желаешь поспособствовать моему переезду?
– Желаю выразить тебе соболезнования, – тихо произнес Эмиль Эмильевич и снял шляпу, – по случаю бракосочетания, – уточнил он кротко.
– Сюда, этот чемодан сюда вяжите. Да покрепче! – Юлия махнула рукой в сторону большого чемодана и насмешливо поглядела на собеседника. – Вот как! Это необычно, совершенно оригинально! Я запомню и непременно употреблю в своей какой-нибудь будущей книге. Нет, право! – Она искренне засмеялась. – Это даже мило, так поздравить с замужеством!
– Никаких будущих книг не будет! – зловещим шепотом продолжал Эмиль Эмильевич. – Будут будничные заботы, мужнины капризы, детские вопли, пеленки, обеды, дача, нянька и бог знает еще что, что всегда есть в любой семье. Но не будет больше легкого пера, стремительного движения мысли, полета чувств. Земное могильным камнем повиснет на твоих крылах! Писательница Иноземцева – одна в своем роде – умерла, родилась Крупенина, жена и мать, коих легион!
Последние слова Перфильев почти выкрикнул. Прислуга бросила заботы по укладке багажа и с любопытством наблюдала за странной беседой господ. Юлия Соломоновна выглядела раздосадованной.
– Вот что, мой милый, хоть ты и явился без приглашения да в неурочный час, я все же скажу тебе несколько слов. Но придется подняться в квартиру. Твое дешевое лицедейство собрало зрителей!
Она решительно двинулась в дом, почти бегом поднялась по лестнице, сердито стуча каблучками. Эмиль поспевал следом. На что он рассчитывал, что хотел еще сказать и услышать, он и сам уже не ведал, все плыло в его сознании. Юлия вошла в пустую квартиру и остановилась посреди комнаты, до этого служившей гостиной.
– Вот что, господин Перфильев! Сразу и без обиняков! Неужто вы решили, что я вправду буду вечно слушать ваш нелицеприятный бред о том, что я некрасива, непривлекательна и решительно не могу рассчитывать на то, что имеет в жизни почти любая женщина! Любовь и семью! На что вы уповали, вскармливая во мне ощущения неполноценного существа? На то, что в некий момент от безысходности я предпочту вас? Увы, ваша дешевая интрига провалилась!
Юлия Соломоновна подперла руками бока и решительно наступала на оторопевшего Эмиля Эмильевича.
– Полно, не надо горячиться, Юлия Соломоновна! Я вовсе не о том пытался говорить вам! Желать сделаться вашим мужем? Вздор! К чему мне это? Нет, Юлия, я об ином! Что теперь будет с тобой? Кто будет выращивать, как цветы под весенним снегом, твои творческие помыслы, направлять их в бурное русло фантазии, причесывать и приглаживать? Да и будет ли что лелеять? Разумеется, мне дорого то место, которое я занимал в твоей жизни. – Перфильев оправился от растерянности, и голос его зазвучал внушительно, спина выпрямилась, подбородок взлетел вверх, глаза отчаянно блестели. – Оно бесценно, оно неповторимо и несравнимо с пошлым положением законного супруга. Быть поверенным гения, слугой таланта, это изысканное удовольствия для гурманов. А Крупенину пусть достается ржаная лепешка!
– Вот ты как! Э, как, братец, замахнулся! – вскипела Юлия. – Стало быть, ты полагаешь, что без твоего участия писательница Иноземцева не состоится? Вздор! Ты самонадеянный болван, – она решительно тряхнула головой и погрозила ему пальцем перед носом. – Как жаль, что ты не Кровожадников! Ведь тот явно гениален в своей язвительности и злом слоге. От того ты и вылезаешь из своей облезлой шкурки, потому что знаешь: при мне ты был хоть кем-то, а теперь – пустое место! Помощник самой Иноземцевой! А что теперь? Ступай, и сойди с облаков, куда я тебя же и вознесла. Найди место на земле и ползай потихоньку. И знай, что мое замужество для меня совершенно не помеха. Ничего, ровным счетом ничего не изменится. Господин Крупенин человек глубоко интеллигентный. Он знает, на ком женился и уважает мой талант!
– Кто тут поминает меня? – раздался резкий голос и Савва Нилович неожиданно вырос на пороге. – Перфильев? Какими судьбами?
