– Тебе не показалось, что в спальне есть нечто странное? – неожиданно задал вопрос Мартен, когда они с Жаннеттой были уже в дверях.
Она задумалась, мысленно представила себе комнату и покачала головой.
– Давай вернемся, – решил Мартен.
Он остановился на пороге.
Жаннетта не глядела на комнату, она остановила взгляд на Мартене, заинтригованная и слегка обеспокоенная. Что еще он выдаст?
– Комод, – сказал Мартен.
Она поняла, что он имеет в виду.
Ящики были слегка выдвинуты, хотя все их содержимое валялось на полу. Что-то не стыковалось. Выглядело так, будто кто-то вставил их на место.
Мартен натянул резиновые перчатки и поочередно вытянул их. Взглянул на Жаннетту, отыскав конверт, приклеенный внутри двойного дна второго ящика. Вскрыл его.
– Убийца наверняка нашел тайник. И если фотографии на месте, то они точно предназначались нам, – прокомментировала Жаннетта. – Иначе он бы их унес.
– Да, – согласился Мартен. – Он решил подарить нам фальшивый след. Жирар по-прежнему занимается педофильскими сетями?
Жаннетта кивнула, подтверждая.
– Позвоним ему и передадим это.
– Только нужно будет предупредить, что убийство, скорее всего, с его темой не связано.
Типография, которой руководил Олье, находилась в долине Сен-Дени, и в это время дня понадобилось добрых три четверти часа, чтобы доехать до Порт-де-ла-Шапель по кольцевой дороге.
Мартен молчал, и Жаннетте в первые двадцать минут тоже не хотелось разговаривать.
– Я рассталась с мужем, – вдруг произнесла она.
Он что-то проворчал. Потом спросил:
– Справляешься, в смысле финансов?
Она ожидала другого комментария, но такой приземленный вопрос, как ни странно, приободрил ее.
– Не очень. Теперь мне приходится самой выплачивать аренду за дом, не говоря уж о его содержании. Но у него я не хочу ничего просить. Он в своем лицее зарабатывает еще меньше меня.
– И как ты выпутываешься?
– Одолжила деньги у отца и закрыла свой жилищный сберегательный счет.
Они снова замолчали. Мартен искоса поглядывал на нее. Жаннетта догадывалась, о чем он думает. Она почувствовала, что краснеет.
– Знаю я, что у тебя на уме, – произнесла она. – Если честно, это не я его оставила. У меня никого нет. А у него есть.
– Да, понимаю. Это логично.
– Логично? – обиженно переспросила она. – И это все, что ты можешь сказать? Не такая уж я уродина.
– Конечно нет. Я вовсе не это имел в виду. С кем ты общаешься в течение дня? С операми и подозреваемыми. Мне трудно представить тебя на свидании с опером, и уж тем более с подозреваемым.
Он прав. Даже если бы она стремилась к романам, хотя это было не так, шансы найти кого-нибудь подходящего были ничтожно малы, разве что случится какое-то невероятное стечение обстоятельств.
– Я думаю, это продолжалось уже довольно долго, – произнесла она с ноткой горечи в голосе.
– Коллега, – сказал Мартен.
– Откуда ты знаешь?
– Учителя – существа стадные, – заметил он, никак не комментируя это утверждение из области социологии.
Жаннетта припомнила, что первая жена Мартена, та, что погибла, вроде бы была преподавательницей. Они в очередной раз замолчали.
Она подумала, не стоит ли поставить маяк на крышу. Но решила, что не надо. В конце концов, они не очень спешили, а случай поговорить с Мартеном о чем-то, кроме работы, выпадал не слишком часто. В его обществе она ощущала странное умственное возбуждение, даже если он просто молчал. Тем более что он действительно изменился. Раньше подобный разговор был бы немыслим.
– Тебе трудно будет кого-то найти, – неожиданно вернулся он к затронутой теме.
– Что?
– Ну… кого-нибудь.
Она посмотрела на него, чувствуя, что снова покрывается краской.
– Зачем ты это сказал? Не слишком любезно с твоей стороны.
Он выглядел почти смущенным.
– Не хочу сказать, что ты вообще не сможешь… Просто у тебя мало свободного времени и ты слишком сильная.
– А что это значит – “слишком сильная”?
– Это значит всего-навсего, что ты немного слишком умная и трудолюбивая. В особенности после того, что с тобой случилось. Выкладываешься по полной на работе и с дочкой. На другое у тебя просто не хватает времени. Кроме того, большинство коллег – идиоты мачо. Они такое не ценят.
– От твоих слов нельзя не воспрянуть духом!
– Но это же правда! Уверен, многие мужики боятся тебя.
– Ты, что ли, меня боишься?
Вопрос выскочил сам собой, Жаннетта даже не успела ни о чем подумать. Она помахала рукой, словно пытаясь зачеркнуть свой вопрос.
– Извини, я болтаю невесть что.
– Нет, я тебя не боюсь. Но я вдруг тебе позавидовал. Твое предположение, что сердечный приступ мог быть связан с нашим расследованием, – весьма тонкая догадка. Я сам должен был бы об этом подумать, но мне не пришло в голову.
Жаннетта даже вздрогнула от того, как сильно ей польстили его слова. И от разочарования, что разговор снова вернулся к профессиональным темам.
– Я вот что пытаюсь тебе сказать: ты заслуживаешь самого лучшего, но это труднее, чем согласиться на первого попавшегося. Похоже, приехали, – добавил он безо всякого перехода.
