Он погладил ее лицо кончиками пальцев, и она покорно опустилась на колени, но он поднял ее и усадил рядом с собой на диван.
– Я восхищаюсь вашим мужем, – со вздохом произнес он.
Он повторялся.
– Когда-то я был таким же. Что вечером, что утром – одинаково свежий. Вам известно, что все женщины сходят по нему с ума?
Она бы с удовольствием его ударила, но вместо этого улыбнулась:
– Знаю. Он умный, красивый, богатый, молодой и добрый. Устоять невозможно.
Он нахмурился.
– А я старый, усталый, совсем не добрый, но ты изменяешь ему со мной, – сказал он, неожиданно перейдя на “ты”. – Почему? Из-за власти? Что ты во мне нашла?
– Нечто такое, чего никто другой никогда мне не давал, – искренне ответила она.
Ее слова заставили его задуматься.
Он поднялся и заходил по комнате.
– Ты вдова крупного калифорнийского обувщика, но кроме этого о тебе ничего неизвестно.
– Ты распорядился провести расследование.
Она знала, что это неизбежно, взвесила все “за” и “против” и решила, что игра стоит свеч. Ее прошлое легко укроется от любого формального расследования. Чтобы что-то нарыть, пришлось бы отправлять сыщиков в Северную и Южную Америки, сопоставлять информацию, состыковывать данные, которые до сих пор никому не приходило в голову связывать между собой. За исключением, возможно, того, кто нанял детектива.
Не председатель ли через подставное лицо заказал Дюперье слежку? Нет. В его распоряжении имелись правительственные или близкие к правительству агентства.
Он скривился, когда она тоже обратилась к нему на “ты”, но, погруженный в свои мысли, не ответил на ее вопрос.
– Я знаю, что ты не просто красивая и легкомысленная супруга политического подмастерья. Я такие вещи чувствую. Но вот что я не в состоянии угадать: представляешь ты для меня опасность или нет. Не мои ли враги подсунули тебя?
Она не ответила.
– Нет, – сказал он, – не думаю. Ты когда родилась? Я имею в виду число, а не год.
Если он заказал проверку, то должен это знать. Или он не доверяет информации, которую ему сообщили. Возможно, он и впрямь что-то чувствует.
– Пятнадцатого ноября.
– Скорпион. А асцендент?
– Тоже Скорпион.
– Я всегда ладил со Скорпионами. Но двойные Скорпионы жалят сами себя, тебе это известно?
– Я не верю в знаки Зодиака, – ответила она. – Все это сказки для слабаков и глупцов.
Он улыбнулся:
– Я не слабак и не глупец, как мне кажется, но я в это верю. До того как нанять на работу кого бы то ни было, я заказываю своему астрологу его полный гороскоп.
– А если об этом узнают?
– Все об этом знают. Во Франции аккредитованные журналисты очень вежливы с политическими деятелями. Они не рассказывают о таких вещах. Иначе они лишатся аккредитации, и, значит, прощайте, лучшие рестораны на деньги налогоплательщиков и вместе с ними чувство принадлежности к элите. Впрочем, я не единственный, кто консультируется у ясновидящих и астрологов. Это скорее правило, чем исключение. А что ты еще умеешь делать, помимо божественного минета?
– Многое, – отпарировала она. – Мне пришлось всему учиться самостоятельно, а я девушка способная.
Он снова подошел к ней и обхватил руками ее лицо. По телу пробежала дрожь. Она поддалась желанию и, закрыв глаза, положила голову ему на бедро.
Все дело в его руках. У него такие же руки. Эти ужасные руки, которые наказывали и ласкали. Теперь она больше не нежное и юное существо и не жертва. У нее должно бы остаться единственное желание: отрубить эти руки и сжечь в негашеной извести. А не стонать под их лаской, которая становилась все более грубой. Слезы подкатили к глазам. Она перестала сопротивляться.
– У меня есть одна страсть, – проговорила она потом. – И вы могли бы помочь мне утолить ее.
– Страсть? – переспросил он. – А какая именно?
Какие страсти могут быть у женщины, кроме любовных? Именно это прозвучало в вопросе. Подобный подход показался ей нелепым. Неожиданно она поняла, что он действительно из другой эпохи. Динозавр. Либерал он или нет, в любом случае у него есть все основания беспокоиться о реакции более молодых членов партии.
– Мой первый муж вкладывал деньги в кино. Я сохранила прекрасные отношения с независимыми голливудскими продюсерами. У меня есть деньги, которые я бы с удовольствием вложила в полицейский детектив. Мне нужен сценарий на хорошей фактической основе, чтобы действие происходило в Париже, и желательно с налетом гламура.
Он усмехнулся:
– Американцы обожают снятые в Париже фильмы, если их герой – американец. Париж должен быть открыточным, только самый центр города и ничего более.
– Вот именно. Но у нас сейчас двадцать первый век, и я хочу, чтобы все выглядело правдоподобно. В моем представлении хорошо бы фильм основывался на реальном расследовании французской полиции, которая справедливо считается одной из лучших в мире.
Он дважды побывал министром внутренних дел, и капля лести не повредит.
– Вы хотите, чтобы я связал вас с сыщиками?
– Да. Во всяком случае, с кем-нибудь из руководителей полиции, который мог бы задать мне нужное направление…
