С мятого стога они поднялись в предрассветных сумерках. Она уступила лишь потому, что Метью обещал сходить к её дяде. Обещали свидеться ещё раз на следующей неделе.
Смиренно сложив руки на коленях, Мэрилин терпеливо ждала, пока Бертран закончит заниматься с Уитни. Честно говоря, смиренна она была лишь с виду, а мысленно… Её взгляд медленно скользил по нахмурившемуся лбу священника, по его рукам и, не менее внимательно, по перстню-печатке. Правда ли, что все священники принимают обет безбрачия? Ах, какая глупость этот целибат! Такой молоденький, красивый — и вдруг не может жениться…
Она сердилась на Уитни, который никак не мог справиться с заданным уроком. Мэрилин казалось, что, будь она на месте Уитни, то обязательно всё поняла. Да и как не понять, если священник объясняет этому дрянному мальчишке одно и то же уже в десятый раз.
Мэрилин вздохнула и поправила свои чудесные пушистые волосы. Она специально села так, чтобы свет падал ей на плечи. Но во время занятий Бертран ни разу не поднял на неё головы, а ведь она только ради него и выбралась на улицу в этот гадкий дождливый день.
Будь проклят этот тугодум Уитни, и будь он благословлен!
Наконец священник отложил книгу в сторону и, задав новый урок, отпустил своего ученика. Мэрилин встала и, незаметно дав Уитни затрещину, подтолкнула его к выходу.
— Он ужасно дрянной мальчишка, правда? — застенчиво улыбнувшись, спросила она.
— Вовсе нет, просто люди от рождения своего не равны.
— Из него получится хороший священник?
— Не знаю, — пожал плечами Бертран. — Всё зависит от него и от промысла Божьего.
— Значит, не станет, — мысленно констатировала девушка. Это её скорее радовало, чем огорчало — с некоторых пор она недолюбливала Эмму Форрестер и её детей, отнимавших у неё, Мэрилин, часть наследства.
— Как поживает леди Эмма? — Священник поднялся, чтобы проводить её.
Всё внутри Мэрилин перевернулось. «Леди Эмма»! Эта нищая приживалка — и вдруг леди! Почему, почему он думает об Эмме, а не о ней? Ведь она, Мэрилин, намного красивее и моложе. Кроме того, если он захочет, она ведь может… А Эмма Форрестер никогда.
— Спасибо, с ней всё хорошо. Вы не проводите нас?
— Разве вы приехали одни? — удивился Бертран.
— Нет, с нами двое слуг, но это же мужичье… Кроме того, мне необходимо обсудить с Вами одну главу из Священного Писания.
Священник (теперь, после кончины отца Джозефа, он так же по совместительству был замковым капелланом) кивнул, накинул плащ и вышел вслед за девушкой. Уитни уже ждал их на улице: щупленький, серьёзный, в одежде не по размеру. Он не любил тётку и боялся священника, который всё знал и запрещал ему стрелять из рогатки в голубей. Рука у отца Бертрана была тяжёлая, а словом он мог вогнать любого в краску. Кроме того, Уитни искренне верил, что только от священника зависело, попадёт он в Рай или нет.
Когда Бертран возвращался домой, уже стемнело; небо затянула сплошная стена дождя. Решив обогреться у мельника, священник свернул с дороги и поехал вдоль реки. Глина чавкала под копытами мула; холодная вода, несмотря на все предосторожности, стекала по лицу.
Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Бертран с облегчением снял с головы капюшон, отряхнул одежду от воды и огляделся: мельница темнела совсем рядом, на другом берегу реки. Мысль о кружечке чего-нибудь крепкого и о живительном тепле очага заставила запоздалого путника спуститься к воде в поисках брода или мостика.
В воздухе потянуло дымом. Это ещё больше укрепило желание священника обогреться у очага, надёжно защищённого от всех дождей и ветров.
Впереди мелькнул тёмный силуэт. Бертран придержал мула и нащупал рукоятку ножа: темнота и разбойники — лучшие союзники, так что надо всегда быть начеку. Не погнушались же нехристи обокрасть Его преподобие и, надругавшись над его саном, оставили висеть вниз головой на одном из деревьев.
Но тёмный силуэт принадлежал не разбойнику, а женщине, спускавшейся к примитивному мостику из двух длинных брёвен. Из-за дождя брёвна стали скользкими, и бедняжке приходилось балансировать, изображая руками крылья ветряной мельницы. Удача отвернулась от неё в самом конце, и женщина, испуганно вскрикнув, упала в воду. Её юбки раздулись и, стремительно набухая, влекли её ко дну.
Бертран среагировал быстро. Подскакав к месту трагедии, он отыскал на берегу надёжную толстую палку и протянул её утопающей. Та обеими руками вцепилась в неё и позволила вытащить себя на берег. Платье её было безнадёжно испорчено водой и глиной, зато она была жива.
