Мне всегда казалось, что из Марты вышел бы чудесный режиссер-постановщик. Все ее подзащитные предстают пред грозные судейские очи в безупречных пиджаках, брюках и белых рубашках с галстуками. Никаких, столь любимых тюрьмой тренировочных костюмов… В первом ряду на судебном процессе стройными рядами, демонстрируя семейное единство, сидят родственники. Подсудимые громко каются, угрызаются, дают обещания. Многие картинно рыдают. Характеристики, принесенные с места жительства и работы, таковы, что впору прямо со скамьи подсудимых занимать пост министра юстиции. Конечно, судьи понимают постановочный характер представления, но все равно попадают под его влияние. В особенности когда Марта, словно кролика из шляпы, внезапно вытаскивает свидетеля, утверждающего, что именно в час дня и именно второго числа он красил с подсудимым забор на даче. Результат налицо: как правило, клиентов либо освобождают в зале суда, либо они получают смешные сроки. Не берется она защищать только тех, кто совершил изнасилование или убил ребенка. Ни за какие деньги.
Я набрала номер и без всяких обиняков сообщила:
– Марта, нужен набор отмычек и человек, который научит ими пользоваться.
Подруга кашлянула и тут же отреагировала:
– Есть такой, миленький паренек. Но хочу предупредить, что проникновение в чужую квартиру квалифицируется как взлом. И лучше действовать в одиночку. Вдвоем – это уже преступная группировка, срок больше.
«Миленький паренек», владелец прекрасного набора отмычек, жил в районе Автозаводских улиц. Новенькая квартирка с сияющими лаком полами и почти полное отсутствие мебели, только две табуретки. Предупрежденный Мартой хозяин вытащил колечко, на котором висели какие-то крючочки с палочками, и приступил к обучению. Я оказалась на редкость тупой ученицей, и «профессор» взмок, объясняя, как цеплять пружинки. Провожая меня, он посоветовал:
– Не берись за это дело. Талант везде нужен, а у тебя руки, прости Господи, из того места растут, откуда у других ноги.
Вооруженная дружеским напутствием и связкой железок, я отбыла в «Пиккадилли».
Вечер прошел замечательно. Несколько парочек, нежно шептавшихся по углам, и штук пять одиночек обоего пола совершенно не интересовались мной. На горячее подали осетрину по-монастырски, и в погребах обнаружилось вполне пристойное белое вино. Пудель радостно зачирикал:
– Ах, дорогая, счастлив, просто счастлив.
В комнате на столе красовались ваза с фруктами и букет цветов – подарок администрации на новоселье. Не успела я со стоном рухнуть на кровать, как зазвонил телефон. Сладким голосом Пусик осведомился:
– Дорогая, как насчет десерта?
Подумав, что он предлагает торт, я мысленно простилась с благоразумием и лихо ответила:
– Отдыхать так отдыхать, велите принести. Только люблю все со взбитыми сливками и клубникой.
Администратор захихикал:
– Чудесная шутка. Сейчас пришлю клубнички.
Ну не идиот ли? Что смешного в клубнике со сливками?
Я надела халат, вытащила припасенный детектив и блаженно вытянулась на безукоризненно белых, похрустывающих от крахмала простынях. До чего здорово! Разве дома отдохнешь так! Сейчас бы уже все на разные голоса орали «мама» и ломились в дверь. А тут невероятно тихо. Почитаю «Убийство на лестнице» и съем в кровати десерт. Приятные мысли прервал тихий стук.
– Войдите, – крикнула я. – Открыто.
Дверь легонько приоткрылась, и в проеме появился высокий блондин в кимоно. В руках он держал баллон взбитых сливок. Парень был красив, как мыльная обертка. Кудрявые волосы уложены феном и слегка покрыты лаком, громадные голубые глаза без признаков мысли, крупный рот с капризно изогнутыми губами. Он шагнул в комнату, притворил дверь и, протягивая наманикюренной рукой баллончик, сказал мужественным голосом:
– Ваши сливки.
– А где клубника? – растерялась я.
– Здесь, – улыбнулся мальчишка, демонстрируя тридцать два безукоризненных зуба, и одним движением развязал пояс. Кимоно свалилось к красивым ногам. Я глядела на «десерт» во все глаза. Фигура у юноши просто замечательная, такую можно приобрести, только регулярно занимаясь культуризмом. В приглушенном свете настольной лампы кожа поблескивала – очевидно, намазался для пущего эффекта маслом. Паренек принял мой обалделый вид как комплимент, потому что встал в картинную позу и сказал: – Рад знакомству, Жюльен.
Навряд ли он читал «Красное и черное» Стендаля, иначе ни за что бы не взял себе имя любовника, которого постигла столь печальная участь. И потом в масле я люблю только рыбу, ну на крайний случай блины! Мужчин предпочитаю чистых и желательно тщательно вытертых.
Забрав у него баллончик со сливками, я отправила «клубнику» на кухню. Через секунду позвонил Пусик.
– Милая, простите, – заюлил администратор, – ужасно неразумно подсовывать такой даме, как вы, Жюльена. Глуп как пробка. Хотите брюнета? Сейчас свободен Патрик.
